Когда мы все собрались в кабинете, она уже стояла у окна, держа телефон в руке так, будто аппарат лично её оскорбил.

— У нас проблема, — сказала она без предисловий. — Игорь вчера ночью допустил ошибку в оформлении одного из срочных документов.

Игорь, наш старший менеджер по VIP-направлениям, побледнел.

— Какую именно?

— Очень дорогую. Очень глупую. И очень неприятную.

Я почувствовала, как у меня неприятно холодеет затылок. В туризме формулировка «очень неприятная» редко означала что-то поправимое чашкой кофе и извинениями.

Марина Павловна перевела взгляд на меня.

— Лада, вчерашний клиент. Роман Ветров. Это твоя сделка?

У меня внутри что-то тихо рухнуло.

— Да.

— Тогда слушай внимательно. При оформлении вылета была изменена дата трансфера и подтверждение ушло не в тот отельный блок. Если коротко: фактически у клиента забронирована не та категория размещения, не тот формат виллы и не тот пакет приватности, который был оплачен. Разница в стоимости огромная. И если это вскроется уже на месте, скандал будет такой, что нас размажут по всем отзывам и профильным каналам.

Кира тихо выдохнула сквозь зубы.

— Но разве это нельзя переоформить? — спросила я.

— Теоретически можно, — ответила Марина Павловна. — Практически — сложнее. Его менеджер на стороне отеля недоступен. Вторая линия связи молчит. А клиенту нужно сообщить и переутвердить ряд документов сегодня до полудня. Потому что после этого закрывается окно безштрафной замены.

Я уже понимала, к чему всё идёт.

И всё равно, когда Марина Павловна произнесла это вслух, мне захотелось удариться лбом о ближайший шкаф.

— Лада, это твой клиент. Исправлять будешь ты.

— Конечно, — отозвалась я быстрее, чем успела подумать.

— И желательно лично.

— Лично?

— Да. Он сейчас в городе. Через час у него встреча в бизнес-центре на набережной, потом он уезжает за город. Ты берёшь новые документы, находишь его, всё объясняешь и добиваешься подписи.

— А если он меня пошлёт?

— Не пошлёт, — сухо сказала Марина Павловна. — Ты не из тех, кого посылают.

Кира тихо кашлянула, явно скрывая смешок.

— Очень обнадёживает, — пробормотала я.

— Лада.

— Да?

— Без паники. Без лишней лирики. Без вранья. Ошибка на нашей стороне — значит, признаём и решаем. Ты у нас умная девочка. Справишься.

«Умная девочка» в исполнении Марины Павловны означало либо глубокое доверие, либо изощрённую форму принуждения. В данном случае — и то и другое.

Через двадцать минут я уже ехала в такси, прижимая к груди папку с переоформленными документами и мысленно репетируя речь. Варианты были такими:

Вариант первый: «Добрый день, Роман, у нас возникла техническая ошибка, но мы уже всё исправили».

Звучит прилично, но слишком мягко.

Вариант второй: «Роман, добрый день, у нас накосячили, но я здесь, чтобы спасти вашу поездку».

Честно, но не профессионально.

Вариант третий: вообще ничего не говорить, а просто передать документы и упасть в обморок.

Погода за окном была типично городской: небо цвета промокшего цемента, сырые тротуары, люди, которые слишком заняты, чтобы смотреть друг на друга. Я сидела, глядя на экран телефона, где мигал его номер, который я вынужденно взяла из карточки клиента, и решала, звонить ли заранее.

Не позвонила.

Потому что если он откажется встретиться, мне останется только красиво умереть.

Бизнес-центр на набережной выглядел так, будто в нём заседают люди, которые никогда не спрашивают цену и всегда получают то, что хотят. Стекло, металл, охрана, запах дорогого кофе и климат-контроля. Я чувствовала себя вполне уместно — до тех пор, пока не вошла в холл и не увидела его.

Роман стоял у стойки администратора, разговаривая по телефону. Тёмно-синий костюм, белая рубашка без лишней вылизанности, пальто на согнутой руке, прямая спина, жёсткий профиль. Вокруг него будто само собой образовалось свободное пространство. Даже люди, которые проходили мимо, невольно снижали громкость. Некоторые мужчины умеют не просто входить в помещение — они задают ему температуру.

Я остановилась на секунду. Не потому что испугалась. Просто… он опять выглядел слишком собранным для моей нервной системы.

Он повернул голову и увидел меня.

Пауза.

Очень короткая.

Но я снова её почувствовала всем телом.

Он завершил звонок, убрал телефон в карман и направился ко мне.

— Доброе утро, Лада.

Утро от его голоса внезапно стало ещё менее безопасным.

— Доброе.

— Надеюсь, вы не передумали насчёт моего тура.

— Пока нет.

— Значит, пришли не за этим.

— Нет.

Он остановился напротив. Смотрел спокойно. Ждал.

Господи, как же раздражают люди, которые умеют молчать так, будто вынуждают тебя самой выкладывать все карты.

— У нас произошла ошибка, — сказала я, собрав себя в кучу. — По вашей броне. И я приехала её исправить.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Продолжайте.

— В документах был неверно подтверждён формат размещения. Не тот уровень приватности и не та категория объекта. Финансово вы не пострадали, потому что оплата пока не прошла в финальную стадию, но если не подписать исправленный пакет сегодня, на месте будет конфликт.

— То есть вы продали мне не тот отдых.

— Формально — да.

— А неформально?

— Неформально я сейчас очень хочу, чтобы вы не убили меня взглядом.

И вот тут он неожиданно усмехнулся.

Едва заметно. Но этого хватило, чтобы я выдохнула.

— Вы приехали лично, — сказал он.

— Да.

— Признали ошибку без танцев.

— Да.

— И готовы её исправить.

— Да.

Он молча протянул руку за папкой. Я отдала документы. Он быстро просмотрел первые страницы, пролистал дальше, задержался на одном из приложений, потом снова поднял на меня глаза.

— Почему вы нервничаете сильнее, чем положено?

— Потому что это мой клиент.

— И?

— И мне не нравится ошибаться.

— А мне не нравится, когда люди лгут, пытаясь прикрыть ошибку.

— Я не лгу.

— Вижу.

Чёрт.

Снова это его «вижу».

— Здесь нужна подпись на последней странице и на приложении по замене категории, — сказала я чуть суше, чем хотела.

— Подниметесь со мной?

— Куда?

— Наверх. В переговорную. Не стоять же посреди холла, как заговорщикам.

Я замялась ровно на секунду.

— Это займёт пять минут?

— Если вы не начнёте спорить — три.

— А если начну?

— Тогда десять.

Я могла отказаться. Формально — да. Но фактически у меня не было выбора, если я хотела убедиться, что всё подписано как надо. Поэтому я коротко кивнула, и мы пошли к лифтам.

Внутри кабины стало неожиданно тихо. Слишком тихо. Пространство было небольшим, и я опять чувствовала его запах. Тот же самый. Чистый, тёплый, пряный. Слишком мужской. Слишком близкий. Я смотрела на цифры этажей, а не на него, и всё равно ощущала, как между нами натягивается что-то невидимое и опасное.

— Вы так и не сказали, как провели день рождения, — произнёс он.

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— На работе. С тортом. Под наблюдением коллектива.

— Бывший написал?

Я резко повернула голову.

— Откуда вы…

— Вчера у вас было лицо женщины, которую только что разозлили и одновременно задели.

— У вас пугающая наблюдательность.

— Это мешает?

— Очень.

— А если честно?

Лифт остановился. Двери открылись.

Он не дождался ответа и просто жестом пригласил меня выйти первой.

Переговорная на двадцать втором этаже оказалась просторной, строгой и с видом на реку. Пока он подписывал документы, я стояла у окна и пыталась не думать о том, что даже его почерк выглядит так, будто способен командовать отделом из ста человек.

— Готово, — сказал он.

Я подошла, взяла папку и быстро просмотрела подписи.

— Спасибо.

— Вы облегчённо дышите.