— Потому что теперь меня не уволят.

— Вас бы не уволили.

— Вы плохо знаете Марину Павловну.

— А вы плохо знаете меня.

Я вскинула взгляд.

— В каком смысле?

Он положил ручку на стол и чуть склонил голову набок.

— В таком, что если бы вы вчера сказали, что у вас день рождения и вам нужен кто-то, кто отвезёт вас ужинать вместо унылого вечера с бывшим в телефоне, я бы согласился.

Сердце ударило так, будто решило пробить мне грудную клетку.

— Вы всем клиенткам это говорите?

— Нет.

— А мне почему?

— Потому что вы всё ещё думаете, что я шучу.

Я уставилась на него, не в силах сразу подобрать ни сарказм, ни защиту, ни даже внятное «нет».

И, конечно же, именно в этот момент дверь переговорной распахнулась.

Внутрь стремительно вошла высокая блондинка в молочном пальто, с идеальной укладкой, длинными ногами и лицом женщины, которая никогда не ждёт у двери. Она сразу перевела взгляд с него на меня, потом на документы, потом снова на него.

— Рома, ты занят?

Тон был ровный. Но в воздухе тут же что-то изменилось.

Я выпрямилась.

Он тоже.

— Уже почти нет, — ответил он.

Блондинка улыбнулась мне вежливо, но без тепла.

— Простите, я не знала, что у тебя встреча.

— Это по работе, — сказал он.

По работе.

Вот так просто.

И с чего, спрашивается, меня кольнуло это короткое пояснение? Какое мне дело? Никакого. Абсолютно. Я вообще здесь из-за документов. Подписал — всё, до свидания. Но в ту же секунду во мне вспыхнуло что-то очень глупое, очень женское и очень неприятное.

— Да, конечно, — сказала я раньше, чем успела себя остановить. — Всё уже решено. Не буду мешать.

Я собрала папку, развернулась и пошла к двери.

— Лада.

Я обернулась.

Он смотрел прямо на меня. Не на блондинку. Не в сторону. На меня.

— Вы ничего не мешаете.

Но это почему-то не помогло.

— Всего доброго, Роман, — ответила я холоднее, чем собиралась.

И вышла, чувствуя спиной его взгляд.

В лифте я стояла одна и смотрела на своё отражение в зеркальной стене.

— Прекрасно, Лада, — сказала я тихо. — Просто прекрасно. Ты даже не начала, а уже бесишься.

Когда я вернулась в агентство, Кира встретила меня у стойки с видом человека, который ждал сенсацию.

— Ну?

Я сняла пальто и бросила папку на стол.

— Ненавижу мужчин.

— Это не ответ. Что случилось?

— Ничего.

— Лада.

— Он подписал документы.

— И?

— И у него есть женщина.

Кира моргнула.

— Откуда вывод?

— Она пришла к нему в переговорную.

— И всё?

— И этого достаточно.

Кира посмотрела на меня долгим взглядом, потом медленно улыбнулась.

— Господи. Ты влипла.

— Я не влипла.

— Ты уже ревнуешь мужчину, которого видела дважды.

— Я не ревную.

— Конечно. Просто у тебя сейчас лицо женщины, которая готова забронировать этой блондинке автобусный тур в ноябрьскую тундру без обратного билета.

Я открыла рот, чтобы возразить, и в этот момент на мой телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

Роман Ветров:

Вы сбежали раньше, чем я успел сказать главное. Сегодня в 20:00 у вас будет время поужинать со мной?

Я уставилась в экран.

Кира уже заглядывала мне через плечо.

— Ну? — прошептала она.

Я медленно выдохнула.

— Кажется, у меня начинается большая проблема.

Лада.

Сообщение я перечитала пять раз. Не потому что не поняла смысл. Смысл был предельно ясен, и именно это раздражало больше всего. Никаких смайликов, никаких двусмысленных реверансов, никакой пошлой уверенности. Коротко. Спокойно. Будто он заранее знал, что я всё равно зависну над экраном и начну искать подводные камни.

— Ну? — шипела Кира у моего плеча. — Он женат? Не женат? Маньяк? Миллионер? Психотерапевт с тёмным прошлым? Что он написал?

Я отодвинула телефон к себе.

— Ничего.

— Лада.

— Он пригласил меня на ужин.

Кира медленно выпрямилась.

— Так. А теперь без обмороков и театральных пауз. Это тот, который «по работе»?

— Тот самый.

— И у которого якобы есть женщина?

— Не якобы. Блондинка пришла к нему так, будто знает, где у него стоит запасной кислород.

— И это, конечно, уже семейная жизнь по твоей классификации?

— Кира, я не идиотка.

— Нет. Ты хуже. Ты женщина, которая придумала лишнее за сорок секунд и уже успела на это обидеться.

— Я не обиделась.

— У тебя ноздри дрогнули.

Я прикрыла глаза и опёрлась ладонями о стол.

— Он мог бы хотя бы сразу сказать, что несвободен.

— А он несвободен?

— Не знаю.

— Тогда какого чёрта ты уже строишь траурную арку над вашей неслучившейся драмой?

— Потому что не хочу снова вляпаться.

Кира смягчилась мгновенно. Подошла ближе, опёрлась бедром о край стола и заговорила уже без насмешки:

— Лад, ты не выходишь за него замуж. Он зовёт тебя на ужин. Один. Ужин. Максимум, что тебе грозит, — хороший вечер. Ну или плохой, зато с десертом.

Я посмотрела на неё исподлобья.

— А если он из тех, кто сегодня смотрит, как будто хочет в душу, а завтра исчезает?

— Тогда ты скажешь ему спасибо за еду и отправишь в архив мужской несостоятельности. Но не беги от человека только потому, что тебя к нему потянуло.

— Сильная ты, конечно, поддержка.

— Я блестящая поддержка. И если ты сейчас не ответишь, я заберу у тебя телефон и отвечу сама.

Я выхватила смартфон из её рук ещё до того, как она успела к нему прикоснуться.

Сообщение светилось на экране, будто издевалось.

Сегодня в 20:00 у вас будет время поужинать со мной?

Простой вопрос. Без нажима. Без требования. Без самодовольного «я знаю, что вы согласитесь». И это тоже действовало на нервы.

Я напечатала:

Зависит от того, перестанете ли вы говорить загадками.

Ответ пришёл почти сразу.

Постараюсь.

Я моргнула.

Это не ответ.

Тогда отвечу прямо: хочу провести с вами вечер.

Сердце ухнуло вниз.

Кира, конечно, снова читала через моё плечо.

— Всё, — торжественно прошептала она. — Я уже люблю этого мужика.

— Не смей.

— Почему? Он пока не сделал ничего тупого.

— Ключевое слово — пока.

Секунда. Две. Я заставила себя выдохнуть и напечатала:

Хорошо. В 20:00. Но у меня есть условие.

Слушаю.

Без загадочных блондинок, которые входят без стука.

Пауза длилась дольше обычного.

Потом пришло:

Справедливо. Без них.

Я всё равно не успокоилась. Но отказать уже не могла.

— Ну? — с жадным блеском в глазах спросила Кира.

— Я согласилась.

Она вскинула руки так, будто лично спасла мою личную жизнь от вымирания.

— Так, отлично. Значит, после работы никуда не исчезаешь. Я приведу тебя в человеческий вид.

— Спасибо, конечно, но я и так в человеческом виде.

— Нет. Ты сейчас в виде женщины, которая готовится к допросу, а не к ужину.

— Возможно, это и будет допрос.

— Тем более нужен хороший лифчик.

Я застонала и спрятала лицо в ладонях.

К шести вечера я уже ненавидела себя за то, что согласилась. Не потому что передумала. Хуже. Потому что всё это время я думала о нём.

О том, как он стоял в том холле. Как молчал. Как смотрел. Как сказал: «Вы ничего не мешаете». Как написал потом без суеты, без попытки продавить. И о той блондинке, конечно. Потому что женская психика — механизм гениальный и беспощадный: если можно испортить себе настроение одним эпизодом, она сделает это с полной самоотдачей.

Кира, напротив, подошла к процессу как визажист перед красной дорожкой.

— Слушай меня внимательно, — сказала она, усаживая меня на стул в подсобке и распахивая свою косметичку-убийцу. — Мы не будем делать из тебя роковую женщину. Во-первых, он и так уже понял, что ты красивая. Во-вторых, если ты начнёшь изображать роковую женщину, сама же первая психанёшь. Поэтому делаем версию «я вообще не старалась, но попробуй не задохнуться».