Это ударило под дых. Не потому что фраза была красивой. Потому что слишком правдивой.

— И ты решил продлить этот комфорт, пожертвовав моей информированностью.

— Да, — ответил он без попытки смягчить. — Именно так.

Я медленно выдохнула.

— Хоть не врёшь.

— Смысла нет. С тобой — особенно.

— Роман, — я повернулась к нему, — ты не дал мне выбрать контекст. Понимаешь? Не в том дело, что ты «кто-то большой». Дело в том, что это влияет на картину. На то, как всё началось. На то, как я должна была воспринимать многие твои действия.

— Понимаю.

— Правда?

— Да.

Он выпрямился и подошёл на шаг ближе.

— Лада, я не считаю это мелочью. И не жду, что ты проглотишь это за пять минут. Но я хочу, чтобы ты знала главное: ни одна моя эмоция рядом с тобой не была рассчитанной. Ни тогда. Ни потом. Я не разыгрывал спектакль. Я действительно… — он запнулся, будто слово само по себе было тяжёлым. — слишком быстро в тебя вошёл. И сам не сразу понял, как глубоко.

Моё сердце отреагировало прежде, чем разум.

— Вот в этом твоя проблема, — тихо сказала я. — Ты всё решаешь сам. Даже то, когда у тебя чувства и в какой момент мне о них удобно узнать.

Он задержал на мне взгляд.

— Да. Это моя проблема.

— И что с ней делать?

— Если ты дашь шанс — учиться рядом с тобой говорить раньше.

Вот так просто.

Без красивой победной речи.

Без гарантий.

Без обещаний стать идеальным.

Только это честное: учиться.

Я опустилась на стул, потому что стоять стало трудно.

— Ты мне нравишься, — сказала я, глядя в стол. — Очень. Настолько, что это уже мешает здравому смыслу. И именно поэтому меня так разнесло. Если бы ты был мне просто симпатичен, я бы уже послала тебя к чёрту и забыла.

Он подошёл ближе.

— Я не хочу, чтобы ты меня забывала.

— Я тоже не хочу, — призналась я слишком тихо.

Между нами повисла пауза. Тяжёлая. Живая.

— Тогда не отталкивай меня за то, что я сделал неправильно, если видишь во мне то, что может быть правильно, — сказал он.

Господи.

Я закрыла глаза.

— Ты умеешь ужасно говорить.

— Только с тобой.

— Нет. Я серьёзно. Это всё очень нечестно. Ты стоишь тут, весь такой взрослый, мрачный, виноватый, и говоришь вещи, после которых я должна бы ещё сердиться, а мне вместо этого хочется тебя обнять.

— Так обними.

Я открыла глаза.

— Не наглей.

— Уже поздно.

Он протянул мне руку.

Не подошёл сам. Не влез. Просто оставил выбор.

И это, чёрт возьми, оказалось последней каплей.

Я встала и шагнула к нему сама.

Роман обнял меня сразу. Без паузы. Без облегчённого смеха. Так, будто держался всё это время именно на этом — на надежде, что я всё-таки позволю быть рядом.

— Я ещё не простила тебя до конца, — пробормотала я ему в грудь.

— Я знаю.

— И ты будешь это долго исправлять.

— С удовольствием.

— Самодовольный.

— Виноватый.

— Не похож.

Он чуть сильнее прижал меня к себе.

— Это потому что рядом с тобой мне проще идти вперёд, чем стоять и каяться.

Я усмехнулась, не поднимая головы.

— Вот за это тебе иногда хочется стукнуть.

— Записываю в план.

— Не беси.

Он поцеловал меня в волосы.

— Лада.

— М?

— Поехали со мной сегодня.

Я подняла голову.

— Куда ещё?

— Никуда далеко. Просто из города. На пару часов. Без ночёвки. Без сюрпризов. Хочу вернуть тебе ощущение, что рядом со мной можно не ждать подвоха.

— Это красиво звучит.

— Это не красивая речь. Я реально так хочу.

Я вгляделась в его лицо. Никакой игры. Никакой нарочитости.

— Хорошо, — сказала я. — Но сегодня я выбираю маршрут.

Он улыбнулся впервые за весь этот тяжёлый разговор.

— Договорились.

Кажется, именно в эту секунду мы оба окончательно перешли какую-то важную внутреннюю границу.

Не в сторону идеальности.

А в сторону настоящего.

--

Лада.

Когда женщина говорит мужчине: «Сегодня маршрут выбираю я», — в зависимости от уровня вашей близости это может означать либо лёгкий флирт, либо предупреждение, либо завуалированную попытку вернуть себе психологический контроль. В моём случае работали все три варианта сразу.

Роман, к моему удивлению, не стал спорить.

— Хорошо, — сказал он так спокойно, будто не привык всё держать в своих руках. — Куда?

— Сначала кофе.

— Это не маршрут.

— Это настроение.

— Ладно. Дальше?

— Потом поедем туда, где мне будет спокойно.

— Очень расплывчато.

— Я же не жалуюсь на твою манеру увозить женщин в лесные домики без согласования.

Он прищурился.

— Ты уже называешь себя «женщиной», которую я куда-то увожу. Это прогресс.

— Это сарказм.

— Нет. Это адаптация.

Я закатила глаза, но спорить дальше не стала. Потому что внутри меня уже странным образом успокаивалось. Не полностью. Но достаточно, чтобы рядом с ним снова можно было дышать без ощущения внутреннего надлома.

Мы взяли кофе навынос в маленькой пекарне на соседней улице — там, где продавщица всегда кидала на круассаны столько сахарной пудры, будто пыталась засыпать ей все человеческие ошибки. Я выбрала себе двойной латте и миндальное печенье, он — чёрный кофе без сахара, разумеется, как человек, который, вероятно, и собственные эмоции тоже предпочёл бы пить без добавок.

— Я знаю место, — сказала я, когда мы снова сели в машину.

— Вижу, — кивнул он, наблюдая, как я вбиваю адрес в навигатор. — Это… библиотека?

— Да.

Он повернул голову.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— После скандала, примирения и тяжёлого разговора ты везёшь меня… в библиотеку?

— Не в библиотеку, а в читальный клуб при старой усадьбе. Там тихо, красиво, и никто не разговаривает громче собственной совести.

Роман несколько секунд молчал, потом вдруг тихо усмехнулся.

— Мне нравится твоя месть.

— Это не месть.

— Ещё интереснее.

Мы поехали. За город, но в другую сторону, чем в прошлый раз. Я знала это место давно — старый особняк, окружённый парком, с маленьким кафе внутри, каминами, библиотечными залами и ощущением, будто время там слегка отстаёт от реальности. Когда мне нужно было прийти в себя, я иногда ездила туда одна. Читать, пить чай, сидеть у окна и притворяться, будто моя жизнь не торопится съесть меня целиком.

— Почему именно сюда? — спросил Роман, когда мы уже шли по аллее к зданию.

— Потому что тут я никого не играю.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Это многое объясняет.

Внутри пахло книгами, деревом и чем-то едва уловимо пряным. Было тихо. Несколько людей сидели в креслах, кто-то листал журналы, кто-то пил чай. Всё пространство будто шептало: не суетись.

Мы устроились в небольшом зале у окна. Роман сел напротив, облокотившись на стол, и какое-то время просто наблюдал, как я снимаю пальто, поправляю волосы и оглядываю знакомое пространство.

— Тебе здесь хорошо, — сказал он.

— Да.

— И ты привезла сюда меня.

— Да.

— Это доверие?

— Это аванс.

Он кивнул.

— Приму.

Нам принесли чай. Я взяла чёрный с чабрецом, он — обычный крепкий. Мы сидели в тишине, и, как ни странно, она не давила. Напротив. Мне впервые за всё это время захотелось не выяснять, не проверять, не обороняться. Просто побыть с ним без столкновения.

— Знаешь, — сказал Роман спустя какое-то время, — я действительно не умею осторожно.

— Я заметила.

— Но я пытаюсь.

— Тоже заметила.

— И?

— Пока получается средне, — честно ответила я.

Угол его рта дрогнул.

— Справедливо.

Я поднесла чашку к губам.

— А ты всегда такой был?

— Каким?

— Словно тебе трудно идти медленно, если уже понял, куда хочешь.

Он откинулся на спинку кресла.