Да и было уже слишком поздно, ведь тяжелая кинетическая энергия от её собственного воздушного удара, увлекшая Ирис, сработала как неотвратимый противовес. Наемница, мертвой хваткой продолжая держать меня за ремень, с силой утянула мое слабеющее и стремительно теряющее кровь тело следом за собой. Прямо в сочащуюся фиолетовым пламенем бездну.

Время вокруг словно замедлило свой ход, превращаясь в тягучую и ужасно мерзкую, липкую смолу. Я отчетливо видел, как стены коридора бункера закручивались уродливой воронкой, подчиняясь искаженной геометрии Изнанки. Звуки внешнего мира стремительно отдалялись, превращаясь в глухой, и слаборазлечимый гул. А мое тело… мое тело больше мне не подчинялось, я чувствовал себя невесомой щепкой, утопающей в жерле колоссальных размеров водоворота. Гравитация перевернулась, вывернулась наизнанку, заставляя внутренности сжиматься в тугой, ледяной узел.

Последнее, что мой угасающий разум успел уловить до того, как окончательно и безвозвратно провалиться во тьму, это искаженное и потерявшее всяческую любовь лицо Риты.

Она замерла на самом краю пространственной трещины, а её пальцы были в кровь разодраны о металл пола, пока из груди вырывался истошный, полный безумия крик дикий досады и ярости. Это был крик человека, который несмотря на все усилия, осознавал свое поражение. Она что-то продолжала яростно кричать нам вслед, явно проклиная. А затем разлом с сухим, хрустальным щелчком захлопнулся, как и захлопнулся мой разум, отрезая меня от мира живых и погружаясь в абсолютную глухую пустоту.

У массивных, и когда-то давным-давно герметичных затворов, царила тяжелая, гнетущая тишина. Нет, она, безусловно, не было абсолютной. Ведь где-то вдалеке слышались подвывания и скрежет когтей монстров, а где-то, так вообще, воздух шумно бился о стенки вентиляционных шахт. Остатки группы зачистки, как их называло командование и некоторые люди в убежище, рассредоточились по просторному залу, стараясь держаться как можно ближе к источникам тусклого аварийного освещения.

Стены здесь, в отличие от нижних ярусов, были сложены из грубых бетонных блоков, покрытых сильными подтеками от сочившейся сверху воды и сеткой мелких трещин. Не секрет, что эта зона строилась многим раньше, нежели другие сектора всего комплекса. Так что никто и не удивлялся мелким насекомым, хаотично расползающимся по сторонам из негерметичных швов.

Нюхач, временный лидер, неподвижно стоял рядом с открытыми створками небольших ворот, сквозь которые проходил работающий тут когда-то персонал. Его фигура, облаченная в камуфляжное снаряжение, сливалась с густой тенью проема. Мужчина со всей внимательностью вглядывался в длинный, уходящий по крутой дуге вверх транспортный тоннель, в котором без труда могла разъехаться четверка камазов.

Его длинная винтовка упиралась в ногу леснику, пока сам владелец облокотился на неё сверху. Вот только пальцы правой руки мерно и нервно постукивали по корпусу, выбивая причудливый, рваный ритм. Это были бессознательные движения, выдававшие крайнюю степень внутреннего напряжения. За столько времени, как бы ему сильно не хотелось, но приходилось признать — он очень сильно прикипел к каждому. К каждому, без исключения. А учитывая, что из организма продолжал выходить токсин, оставляя после себя горечь во рту, Нюхач не мог понять, связано его плохое предчувствие с этим, или с чем-то другим.

Рядом с ним, грузно привалившись к стене, сидел Бизон. Огромный штурмовик, обычно грубый аки гранитная плита, сейчас с какой-то противоестественной для его вида нежностью протирал тряпочкой собственный тяжелый пулемет. Его широкое, квадратное, покрытое слоем засохшего пота и копоти лицо было хмурым, а между густых бровей залегли глубокие, тревожные складки.

— Что-то долго их нет, Нюхач. — глухо произнес здоровяк, не прерывая своего занятия, хотя его движения стали чуть более резкими, чем до этого. Бизон не стал прерывать собственного занятия, хотя его движения стали более резкими. Басовитый голос штурмовика в пустоте бетонных залов звучал тревожно, срикошетив от стен и дальних углов, распространяясь по округе.

Нюхач, вместо того, чтобы сразу ответить, сначала повернул голову к товарищу. В полумраке его глаза заблестели ледяным блеском. А его чуткие ноздри слегка дрогнули, что в их кругах постепенно становилось притчей. Бывший лесник словно пытался уловить в этом застойном воздухе какие-то невидимые глазу, и, едва различимые маркеры, будущих событий. Предсказать, а что же происходит там, в глубине? И что им ждать дальше?

— Мне это тоже не очень сильно нравится. — тихо ответил он, покачав головой из стороны в сторону, и обращая внимание на проход, откуда они пришли. — Не кажется, что там слишком тихо? Понимаешь? Ладно бы шумели, но после того удара, от которого мы попадали… вообще ни одного звука больше не доносилось, ничего, абсолютно, как если бы взяли и отрезали.

К мужикам, со стороны угла, быстрыми и рваными шагами подошла Аня. До этого момента, она присматривала за раненой Иглой. Прерывистое дыхание девушки иногда доносилось до ребят, но, по прогнозам, все должно было быть хорошо. А вот Артем, в отличие от остальных, неотлучно дежурил рядом с медиком, хоть иногда его внимание переключалось на парочку мужчин.

Самый молодой член отряда подошла вплотную к Нюхачу, и обхватила себя за плечи. Словно её с силой бил озноб, достигший самых глубин тела и костей. Её глубокие, синие глаза, в которых сейчас плескалось волнение, метались между присутствующими, пытаясь хоть у кого-то найти поддержку собственной идеи пойти за Алексом.

— Н-нюхач, у м-меня очень плохое, просто ужасное предчувствие… — её обычно звонкий, пусть и сбивчивый голос, сейчас вообще срывался на тонкий, прерывистый и дрожащий шепот. Девушка с большим трудом сглотнула, прижимая ладони к груди. — Может мы все таки п-пойдем за ними? Мы не мож-жем просто так сидеть и ж-ждать чуда! Давайте вернемся, пожалуйста, вдруг у-учителю нужна помощь?

Нюхач, как временный лидер, выслушал её молча и внимательно. А затем вытянулся в полный рост, подхватывая винтовку рукой. Его суставы сухо хрустнули, после чего мужчина поправил широкий ремень, проверил крепления подсумков и обернулся к остальным членам отряда, которые до этого сидели и точно так же молча слушали тираду Ани.

Коля на пару с Женей, те самые молодые техники, судорожно прижимающие к себе пузатые рюкзаки с добытым добром, испуганно вскинули на него глаза. Они, в отличие от других, были измотаны гораздо сильнее физически, и, тем более, морально. Но даже так, в их взглядах читалось некоторое понимание. Артем же, услышав отчаянные слова ученицы его брата, тоже поднялся на ноги. Лишь коротко бросив взгляд на лежащую Иглу.

— Так, народ. — громко и твердо произнес Нюхач, моментально привлекая все внимание к себе, и пресекая потенциальную панику вместе с волнением. — Аня предлагает вернуться за ребятами, что думаете на этот счет? Время, конечно, поджимает, да и мы не вечные. Но бросать своих… мы просто не имеем права. — повернувшись к парню вдалеке, добавил. — Артем, что сам думаешь?

Младший брат Алекса выглядел полностью изможденным. Под его глазами залегали сильные тени, даже, скорее, круги. А кожа стала почти белой, будто того облили молоком с ног до головы. Но несмотря на все это, внутри металлических зеленых глаз, читалась упрямая, жесткая, абсолютно бескомпромиссная решимость. Он как можно крепче сжал кулаки, и тихо сказал.

— Аня права. — четко, без единой тени сомнения говорил парень, вглядываясь в глаза лесника. — Нехорошо будет сидеть здесь, протирать задницы, пока они там, сражаются… Тем более бросать командира вместе с девчонками, это вообще последнее дело. Если второй монструозный ублюдок пройдет сквозь завал, думаю, им очень не поздоровится. — посмотрев в пол, а потом снова на временного лидера, он добавил. — Я бы пошел прямо сейчас.

Бизон резким, рваным движением захлопнул тяжелую крышку ствольной коробки, и сочным щелчком вогнал ленту, поднимаясь не без труда со своего места. Он всячески демонстрировал собственной исполинской фигурой готовность к новому раунду бойни.