— Здравия желаю, товарищ капитан! — звонко выкрикнул он, заставляя своих товарищей тоже обернуться. — Спасибо вам огромное, вы не так давно спасли моего отца. Он говорил, что вы монстров просто под орех разделываете! Обязательно заходите к нам, в парк, там такой чай отменный и сегодня драматический кружок выступает до утра!

Я остановился на секунду, чувствуя, как на моем лице невольно появляется теплая, и искренняя улыбка. Эти люди… они, в большей степени и были той самой причиной, по которой многие из военных и одаренных продолжали цепляться за эту жизнь и за эти разбитые камни.

— Спасибо за приглашение, дружище. — негромко ответил ему, качнув головой в сторону остальных в знак приветствия. — Но точно не сегодня. Знаешь, как бывает, дел выше крыше. Да и вставать надо рано. А отцу передавай привет.

— Есть, командир! — бодро отозвался паренек, и они дальше, с веселым смехом скрылись за углом ближайшего здания.

Я же пошел дальше по темной, грязной улице, глубже укутываясь в свой маскхалат. А вокруг опять смыкалась привычная суета лагеря. Где-то поодаль стучал молоток, кто-то из людей негромко матерился, пытаясь натянуть брезент над промокшими ящиками со снаряжением.

— Ну и на кой черт ты это сделал? — снова подала голос наставница, и в её тоне на этот раз сквозило откровенное раздражение с сожалением. — На нашем горбу, Алекс, они хотят съездить в ад и выехать обратно. Марков же сидит в теплом кабинете, его доктор крутит свои бумажки, а нам опять ползти в какую-то задницу? Ты же понимаешь, что вся эта история с документами по Сереже напоминает идеальную приманку?

— Понимаю, Вейла. — мысленно ответил ей, обходя небольшую рытвину на дороге, в которой маслянисто блестела вода. — Прекрасно понимаю, что им нужны какие-то свои данные, но это не отменяет того факта, что и по Сереже там что-то тоже есть. И, если есть хоть малейший шанс, я им воспользуюсь. Ты ведь поможешь мне?

— Куда я денусь, мой нерадивый ученик. — проворчала она, мягким, успокаивающим светом маякнув мне. — Но вообще, надо будет подумать, что делать. Во всей этой истории слишком много странностей…

Она не успела договорить, а я не успел обдумать сказанные ею слова, потому что из темноты соседнего переулка, ярко освещенного вспышками фонарей, внезапно выскочила быстрая, приметная фигура.

— Сашка! Наконец-то я тебя нашел! — раздался громкий, запыхавшийся голос Артема, моего брата. Он подбежал ко мне, тяжело вдыхая и буквально хватая меня за рукава маскхалата. Его зеленые, холодные глаза, в нервных бликах звезд, дико блестели от волнения. — Тебя там это… матушка ищет, что-то срочное!

Слова Артёма сами собой вынудили меня внутренне подобраться.

Какое-то волнение брата… оно было не очень естественным, скорее, больше походило на переживание, пусть и хорошо замаскированное под привычную порывистость, означающую, что дома могло что-то пойти не так. Мои пальцы, хранившие ночную прохладу и сырость уличного тумана, непроизвольно сжали плотную, шершавую ткань маскхалата на его плече.

— Матушка? — я переспросил, внимательно вглядываясь в его напряженные глаза, внутри которых дрожали отблески редкого металлического цвета. — Скажи толком, что там стряслось? С ней все в порядке?

— Да, с ней всё хорошо, Саш. — Артем судорожно сглотнул, делая несмелую попытку унять дыхание после быстрого бега по раскисшей грязи переулков. Видимо, он уже давненько пытался меня найти, но не знал где именно я находился. — Просто… не знаю, как объяснить, к нам зашла Аня, буквально полчаса назад. Они с Алисой сели на кухне и зашептались о последнем выходе. Ну а матушка, стоило услышать, что вы только-только пришли с задания, сразу попросила позвать тебя, да как можно быстрее.

Я облегченно, но очень шумно выдохнул.

Самое главное, что физически все были целы и здоровы. Однако, душевный покой членам нашей семьи только снился, да и вообще, он был куда как более дефицитной вещью, чем та же чистая вода или патроны, используемые регулярными подразделениями. Вейла же, припоминая предыдущий диалог, лишь сочувственно вздохнула, но картинкой перед глазами намекала о всевозможных последующих для меня карах.

— Ну вот, стоишь, созерцаешь. — тихо прокомментировала наставница. — А так, подумал бы лучше о семье, и вообще, самый тяжелый бой тебе ещё предстоит. За то время, что я успела изучить ваш вид, успела понять, так называемое «материнское сердце» — это тебе не броня псиарха. И вообще, хватит стоять столбом, тебя там сыновий долг зовет.

Мы двинулись в сторону жилой зоны, где нашей группе были выделены несколько квартир. Минуя покосившиеся столбы и полуразрушенные заборы, проходили вдоль возведенных баррикад из мешков с битым кирпичом. Наше нынешнее пристанище располагалось в очень благопристойной девятиэтажке. Помимо нас, там ещё жили некоторые из офицеров Маркова и часть медицинского персонала.

На самом подходе к неприметной металлической двери с деревянными вставками, я почувствовал едва уловимый, но уже ставший мне родным запах.

Изнутри тянуло ароматным чаем, приправленным чем-то ягодным, издали напоминающим смородину. Этот «вкус» был прямо какой-то машиной времени, выдергивающей меня из сурового мира выживания и ран в мирное прошлое.

Чтобы не стоять столбом, как истукан, потянул дверь на себя, слегка пригибаясь под невысоким косяком и вошел в прихожую.

Здесь было темно, мы, как и многие другие, экономили электричество. Хотя на наше здание выделяемая «квота» была почти неисчерпаемой. Однако лишь из-под неплотно прикрытой кухонной двери пробивались тоненькие полоски теплого желтого света.

Скинув с себя тяжелые, облепленные грязью ботинки, поставил их в сторону и аккуратно повесил влажный маскхалат на деревянный крючок. Теперь я остался в одном черном термобелье поверх тела и штанах карго. За моей спиной раздевался Артем, сразу направившись в сторону ванной.

Тем временем, со стороны кухни доносился негромкий, уютный гул голосов. Я же замер на пороге, не желая разрушать потрясающий для обитателей момент.

Там, за круглым раскладным столом, накрытым на удивление чистой скатертью, сидели трое. Моя младшая сестра Алиса, одна из близнецов, забавно поджимающая под себя ноги, она очень увлеченно махала руками, изображая какие-то фигуры в воздухе. Напротив неё устроилась Аня. По сути, за это время, она стала ещё одним членом нашей семьи, можно сказать самой младшенькой. После прошедшей миссии она уже успела смыть с себя дорожную пыль и сейчас переоделась в чистый, хотя явно великоватый для неё свитер. Её пальцы бережно сжимали фаянсовую кружку, с поверхности которой поднимался густой, ароматный пар.

— И что они… о-они прямо так и полезли под лапы этих тварей? — тихо, чуть заметно заикаясь, спрашивала Аня, широко распахнув свои сапфировые глаза.

— Ой, Ань, да они что только там не делали, видимо, полученные силы ударили в голову. — Алиса фыркнула, не отрывая взгляда от собеседницы, но даже так, внутри голоса проскользнула плохо скрываемая ирония. — Хотя сколько им не говорила об этом, но, как мне ответили, что вообще может девушка в этом понимать?

— Кто посмел обидеть мою любимую сестренку? — негромко спросил я, сделав пару шагов внутрь кухни и слегка улыбнувшись присутствующим.

Девчонки синхронно вздрогнули.

Алиса тут же засияла, как лампочка, и вскочила с насиженного места, намереваясь по своему обыкновению повиснуть у меня на шее. Но наткнулась на суровый взгляд женщины, сидевшей в самом углу, возле слегка гудящей плиты.

Матушка, она сидела неподвижно, укутавшись в пуховой платок, найденный где-то в этой же квартире, когда мы начали её облагораживать и разбирали мусор. Её лицо, некогда гладкое и светлое, сейчас казалось высеченным из какого-то причудливого камня. Каждая небольшая морщинка на лбу, теперь была словно летописью наших общих потерь. Она не смотрела на девчонок и не смотрела на стоящий, дымящийся чайник. Её взгляд, по-своему глубокий и бесконечно усталый, наполненный затаенной, не проходящей болью, был устремлен в сторону окна.