Пальцы девушки схватила судорога, от чего та со страшной силой сжала край деревянного стола. Она сделала это с такой яростью, что на первый взгляд крепкая древесина жалобно хрустнула, и по лакированной поверхности побежала глубокая продольная трещина.

— Если то, что ты сейчас говоришь — правда… — её голос упал до тихого, змеиного шипения, от которого воздух рядом потяжелел. — Если эта тварь… эта фальшивая сука хоть пальцем тронула Учителя…

Аня на секунду замолчала, и, Нюхач был уверен, что где-то в глубине синих глаз, полыхнула темная молния, после чего девушка тяжело выдохнула и сжала зубы.

— Я лично прикончу её. Лично вырву гнилое сердце. Слышишь меня, Нюхач? Я своими собственными руками разорву эту мразь на куски, и мне будет плевать на все. Ей не поможет никто, когда я до неё доберусь.

Не проронив больше ни единого слова, и не взглянув на ошеломленного собеседника, Аня резко, рваным движением развернулась. От этого яростного толчка тяжелый стул с грохотом перевернулся и с шумом прокатился по деревянному полу наполненного бара, привлекая к себе взгляды всех посетителей и вздрогнувшего за стойкой бармена, который прекрасно знал, кто это был.

Стремительными, широкими и размашистыми шагами, больше напоминающими бег хищника, девушка бросилась к выходу из заведения, на ходу протягивая мысли к силе. И только в спину ей что-то кричал Нюхач.

— Я убью эту суку. — продолжала бубнить себе под нос Аня.