Этот кратковременный бой закончился точно так же стремительно, как и начался до этого. Прошло не более трех минут, и всё было кончено. Наши силы победили чисто, без единой травмы или царапины. Мы просто не дали им шанса приблизиться. Последний их синих, с раздробленными конечностями, судорожно дернулся и упал.

В тоннеле вновь повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и тихим звоном падающих стреляных гильз. Воздух же был целиком наполнен пороховой гарью и кислым привкусом органики.

— Чистая работа. — я опустил свои руки, в которых ещё недавно были ледяные копья. — Все целы? Если да, то шевелимся, лучше бы нам не задерживаться.

Мы двинулись дальше по коридору, минуя место сражения. Где-то через метров триста, проход стал шире, и вместо бетонной облицовки, кругом была самая обычная каменная порода.

Было понятно, что эта часть комплекса строилась тогда, когда рассчитывали на возможные ядерные удары. При этом, этот бункер должен был выдержать прямое попадание.

И, кажется, разруха от катастрофы, соседствовала здесь со старым и монументальным величием военной инженерии. Местами из стен торчали обрывки толстых медных шин заземления, а пол был усеян погрузчиками, разбитыми ящиками… и трупами людей.

Нюхач, шедший позади меня, резко остановился. Он в очередной раз шумно втянул носом воздух, и его лицо, покрытое морщинами, напряженно дернулось.

— Командир, подожди. — негромко проскрипел следопыт, поднимая руки. — Запах какой-то странный, кажется, что мы вот-вот должны дойти…

Слова старого лесника заставили нас все внутренне подобраться. И, судя по тому, что знал из брифинга, это правда должно быть так. Мы ускорили шаг, миновав последний поворот коридора и вышли в огромный, круглый зал подземного помещения.

Прямо перед нашими лицами высились монументальные, колоссальные ворота. Видимо, все ж таки ЭТО был вход. Потому что зрелище… в общем ворота походили на гигантский гермозатворы стратегического бункера. Полукрглые, выполненные из темно-серого сплава металлов, толщиной, если верить интуиции, не менее метра.

В самом центре ворот располагался огромный механизм, когда как с боковых сторон тянулись мощные гидравлические поршни блокировки. Над воротами на цепи висело старое информационное табло с блеклыми буквами: «Центральный сектор архива А-3».

Наша дружная компания замерла перед этой непреодолимой стеной. Свет от фонарей бессильно скользил по матовому сплаву.

Лишь Артем сделал несколько шагов вперед, подходя вплотную к самым воротам и осторожно коснулся ладонью холодного, безжизненного металла. Парень тяжело, со свистом вздохнул, переводя взгляд в мою сторону. И в его глазах отразился немой вопрос всей нашей группы.

— Ну и… — обернулся брат, тихим голосом обращаясь к нам. — Что дальше, Саш? Как мы эту дуру открывать будем?

Вопрос Артема, заданный пару дней назад, в тот момент буквально «повис» в воздухе. Он словно сросся со старостью тяжелого, дурно пахнущего зала. Перед глазами же до сих пор стояла картина, как лучи света от наших фонариков бессильно дрожат на матовой поверхности гермозатвора, а те самые буквы, выведенные сверху: «Центральный сектор архива А-3», казались издевкой, оставленной кем-то давным-давно.

По итогу получалось так, что все наши перспективные планы, перекроенные уже раз двадцать, в очередной, двадцать первый раз, полетели к чертям в самый глубокий котел.

И, к моему огромному, персональному сожалению, даже детальный осмотр двери, вместе с прилегающей к ней территорией, включающей технические ниши, показал, что открыть её — нереально. В том числе, если мы будем использовать какие-то утилиты Коли и Жени, или банально… сделать попытку взлома.

Затвор намертво был заблокирован автономной системой безопасности, которая перед смертью управляющих блоков, в буквальном смысле приварила внутренние ригели и гидравлические поршни в единый монолитный объект. Увы, обходов, тоже, не было. Ближайшие вентиляционные шахты, что не удивительно, оказались слишком узкими. А кабельные коллекторы уходили совершенно в другую сторону, петляя вокруг соседних блоков и возвращая нас назад.

Не оставалось ничего другого, кроме как пробивать дорогу собственными силами.

Так и проходили последующие дни, в которые зал превратился в наш родной дом, и одновременно с тем персональный филиал, по использованию рабского труда. Ведь мы, сменяя друг друга, медленно, сантиметр за сантиметром, вгрызались в толщу вековой гранитной породы и армированного бетона прямо в обход проклятой двери.

Бизон в какой-то момент спросил, почему нельзя сделать то же, но с дверью, которая явно по толщине меньше. Вот только… вот только дверь мог повредить только я, а остальные, даже используя сырую пси, не могли. Так и получилось, что мы рисковали застрять здесь на долго, учитывая столь скромный прогресс.

В связи с этим, три изнуряющих дня монотонного труда — были лучшим выбором. Пусть под конец и звенело в ушах, а каналы отказывались прогонять через себя энергию, но, всё ж таки, справлялись. Ведь мы использовали всё, что могло хоть как-то нам помочь.

— Знаешь, мой любимый ученик, смотреть на то, как ты своими способностями ковыряешь гранит… это отдельный вид эстетического мазохизма. — Вейла лениво кружилась над моей головой в своей миниатюрной, светящейся форме, когда в очередной раз моя тушка бессильно хлюпнулась на пустой ящик, найденный в местных переходах. — О, Великий мастер, гроза порождений Изнанки, работаешь как заправский отбойный молоток в захудалой шахте. Можно сказать, что это исторический момент, не иначе. — девушка показала какой-то знак пальцами, и продолжила. — Но если серьезно, нам в команду точно не помешал бы кто-то, кто может работать с физической материей напрямую. Кто знает, вдруг у него вышло бы эту стену минут за пять в песок превратить?

— Вейла, будь так добра, испытай непреодолимо сильное желание избавить меня от своего сарказма, хорошо? И без этого тошно, что сил нет. — мысленно огрызнулся в ответ, ощущая, как внутри пси центров сиротливо гуляет сквозняк. — Как я найду тебе псионика такого формата, если большинство из одаренных до сих пор довольствуются только общим усилением? А те, кто есть, и сами не всегда понимают, как пользоваться собственными особенностями. Нам бы стоило радоваться, что у нас есть Коля с Женей, которые могут помочь с продвижением…

Наставница, услышав меня, заливисто и искренне рассмеялась, от чего следующее слова звучали словно перезвон колокольчиков.

— Ой-ой, сколько же ты ещё будешь продолжать ворчать? Ты лучше обрати внимание, как сильно вырос твой контроль над энергией, и это за такой ничтожный промежуток времени! Теперь, при желании, у тебя должны быть возможности работать с более утонченными формами. Так что лучше скажи мне спасибо за такую мотивацию. Труд, как говорят в вашем мире, облагораживает даже обезьяну.

Не успел я придумать, что ответить этой егозе, потому что на мое плечо тяжело опустилась ладонь, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Я обернулся, и увидел перед собой Артема. В общем… мой брат выглядел не лучше, чем я: лицо в серых разводах, волосы приобрели белый цвет от осевшей гранитной крошки, а на грязной разгрузке, при желании, можно было высадить картошку.

— Саша. — Артем устало улыбнулся, обращаясь ко мне, и шмыгнув носом уселся на соседний ящик. — Неужели мы реально не могли найти вариант получше? Ну, может там постучать погромче, вдруг кто открыл с другой стороны? Кто знает, может тут коврик есть, где лежит ключ? А то у меня от этой долбежки и использования чистой энергии пальцы искрят сами по себе… скоро вообще начну во сне грызть бетон.

Я тихо хмыкнул от такой незатейливой шутки, и лишь устало покачал головой, показывая отрицание. Переведя взгляд на дальний конец, где у самой стены копошились техники рядом со сделанным подкопом.

— Ты мне лучше скажи, как там продвигается, есть ли успехи? Судя по тому, что вижу, нам осталось совсем чуть-чуть? — спросил у него, поднимаясь на ноги и чувствуя небольшую тяжесть от долгой неподвижности.