Даже не вглядываясь, я прекрасно понимал о чем она думает. Каждый раз, стоило раздаться тревоге, стоило нам уйти за пределы охраняемого периметра, она тут же видела перед глазами одну и ту же картину.

Отца.

Точнее, то, во что он превратился, когда они сбегали… Человек, который учил нас никогда не врать, под воздействием энергии Изнанки превратился в безликое и яростное порождение. Хотя вот тут… тут, пожалуй, слишком сильно расходилось мнение у них на счет него. Близнецы верили, что он жив и смог сохранить ясность разума, а все остальные, кто был в курсе, только и крутили пальцем у висков.

Я же медленно обошел стол, стараясь ступать как можно тише, и опустился на колено прямо рядом с ней, положив ладони на её сухие руки.

— Мам. — тихо позвал ту. — Я пришел.

Она перевела на меня взгляд, а её пальцы слегка дрогнули под моими. Женщина с какой-то отчаянной нежностью прикоснулась к моей щеке, ведя по той самой свежей царапине.

— Саша… — её голос был едва ли слышимым, и немного сухим, чем-то он напоминал осеннюю листву. — Мне Анечка говорила, что вас опять куда-то отправляли, прямо с самого утра. Пожалуйста, скажи, что теперь вы будете тут хотя бы недельку. Вы ведь только сегодня вернулись, сынок. Зачем же ты на себя всё это взваливаешь? Разве мало у нас военных? Ты бы мог работать по специальности…

— Мам, не только отправляли, но и отправляют. Ты ведь понимаешь, что так не получится. Я же одаренный. — мягко, отрицательно покачал головой, чувствуя, как внутри из стороны в сторону заворочался тяжелый ком вины. Мне, конечно, очень не хотелось лгать. Но и всей правды, безусловно, ей точно знать не следовало. — Там… обещаю, что после следующего задания я постараюсь взять отдых. Правда. — подхватив её ладонь, прижал своими руками, в надежде, что получится передать ей немного уверенности.

Матушка закрыла глаза, и из-под глубины её ресниц, медленно, нарочито неторопливо, выкатились слезинки, потерявшиеся где-то в глубоких морщинах у губ. После чего она тяжело, со свистом вздохнула.

— Ты… ты всегда умел найти оправдания своим действиям, Саш. Весь в отца… тот тоже твердил про ответственность, пока… — она осеклась, и в этот момент её собственные руки прямо под моими ладонями стремительно похолодели. Она молчала буквально несколько секунд, словно собираясь с силами, а затем вновь открыла собственные изумрудные глаза, всматриваясь в меня с такой силой, как если бы пыталась запомнить каждую, даже самую минимальную черточку моего лица. — Самое главное будь осторожен, сын. Умоляю тебя. Если и ты когда-нибудь не вернешься… я просто не переживу этого. Алиса, Артем. Они ведь на тебя смотрят как на бога. Можно сказать, что ты единственный кто их удерживает. Не дай им сломаться.

— Обещаю, мам, правда, все будет хорошо. — я прижался лбом к её коленям, улавливая привычный запах дома. — Мы всегда умели найти выход, и этот раз не будет исключением.

— И… вот еще что. — мама чуть заметно улыбнулась, в её взгляде на пару мгновений мелькнуло прежнее тепло. — Вы бы почаще заглядывали вместе с Ритой. Посидели бы, чай попили. А то девочка совсем ведь извелась. Я же вижу, как она на тебя смотрит. Ты почему невестку совсем не приводишь домой?

— Мама! — возмутился я. — Ещё рано говорить такие вещи… но мы обязательно придем. Вот вернемся с задания, и сразу к тебе. Я, Рита, Нюхач и наши сорванцы близнецы. — поднимаясь на ноги, почувствовал, как в голове раздался голос Вейлы.

— Время, Алекс, часики то тикают, а нам скоро уже выходить.

На фоне нашего тихого разговора, стараясь не мешать, Алиса с Аней тихо перешептывались. Сестра то и дело пыталась подсунуть моей ученице печенек да ещё какой-то еды к чаю, забавно считая, что она слишком уж худая. А Аня, причудливо морща носик, возвращала все обратно в тарелку близняшке.

— Алиса, п-прекращай! — тихо возмущалась девушка. — Я так всю гибкость свою р-растеряю!

— Тю, вот уж мне, тоже, причина! — упрямо шептала в ответ Алиса. — Тебе, чтобы растерять гибкость, надо стать габаритами как Форсун, во-о-от такой. — раскинула она руки на всю ширину, как бы пытаясь показать размер.

Так, слушая их диалог, я подошел к выходу из кухни. Минуты домашнего тепла, это, конечно, очень хорошо. Но пора было заняться делом. Повернувшись в сторону, бросил взгляд на молчавшего все время Артема.

— Артём, подойди. — позвал его, выходя в полумрак прихожей.

Брат мгновенно последовал за мной, только лишь вопросительно хмыкнув. Я же залез в карман штанов, вытаскивая оттуда сложенный вчетверо листок бумаги, на котором быстро успел набросать список команды и кое-какие инструкции.

— Держи. — протянул ему записку, понизив свой голос до шепота. — Здесь список ребят, которых надо обойти лично. Передай им, чтобы были готовы к выходу из третьего ангара через четыре часа. Пусть будут в полной боевой выкладке. Особенно важно. — поднял я палец. — Сначала зайди к Нюхачу, пусть с тобой пройдется по остальным. Справишься?

Артем бережно взял листок, мгновенно меняясь в лице. Оно стало слишком серьезным, более взрослым что ли. После чего парень кивнул, запрятав записку глубже, в карман.

— Сделаю, Саш, все будут на месте. Не переживай.

— Давай, и самое главное, будь готов сам.

Брат лишь коротко кивнул, накидывая обратно маскхалат и бесшумной тенью выскользнул за дверь, растворяясь в темноте коридора. Я же остался один в прихожей, продолжая слушать, как на кухне стучат чашки и тарелки, и как девчонки продолжают тихо спорить о слабостях монстров. Мой мир снова сужался до размеров игольного ушка в предвкушении возможности лечения Сережи.

Глубокие подвальные ярусы старого завода, построенного ещё в дореволюционное время, расположенного где-то на границе обжитой территории, отвоеванной у монстров и соседствующей нейтральной полосы, почти никогда не освещались солнцем из-за бурной растительности. Здесь царил осязаемый полумрак, густо замешанный на сырости от свежевыпавших осенних дождей и запахе старого известняка пополам с проржавевшими железными сваями. Вода, сочившаяся сквозь трещины в потолке, размеренно и ритмично капала в глубинах, создавая угнетающее и сводящее с ума звуковое сопровождение.

Кап… Кап… Кап…

Каждый всплеск отчетливо разносился под нависающими сводами, словно отсчет времени до чьего-то смертного приговора.

В самом дальнем углу безлюдного помещения, где когда-то размещалась одна из производственных линий, сейчас все было завалено обломками деревянных ящиков и производственного хлама. Можно было подумать, что место вымерло от чумы, если бы не легкое марево света.

Холодный, синеватый луч, был направлен строго вниз, высвечивая лишь небольшой пятачок грязного бетонного пола и пару силуэтов, в которых нельзя было узнать кому именно они принадлежали, замершие друг напротив друга. Рядом с этим световым пятном, тьма казалась особенно плотной, почти осязаемой, скрывая саваном лица и четкие контуры фигур.

Атмосфера между этой парой была пропитана чистой и концентрированной угрозой, скрывающейся в самых недрах. Казалось, что каждое сказанное ими слово может стать для кого-то последним. Здесь не звучало имен, и не звучало званий. Только чистый расчет чуждой, давящей воли.

Одна из фигур, сначала стоявшая, вдруг запрыгнула на ящики, и свесила ноги. Этот человек, или монстр, находился на импровизированном возвышении, из-за чего его тень, ломаными углами уходила вверх, теряясь где-то рядом с потолочными балками. Можно сказать, что вся поза выражала абсолютную, ледяную уверенность в собственном превосходстве. Оно не совершало лишних движений, просто наблюдая, подобно карающей деснице.

Второй силуэт стоял чуть ниже, то ли специально, то ли случайно оказавшись прямо в центре холодного света. Его фигура выглядела более хрупкой, по сравнению с «коллегой», и гораздо более напряженной. Словно человек в любую секунду ожидает получить удар в спину. Руки этой фигуры были спрятаны под полы плаща, а голова опущена вниз.