— Да, Артем прав. Тут и думать нечего, надо просто перестать размазывать сопли. — посмотрев на техников, и на Иглу, он продолжил. — Своих в этой дыре бросать нельзя. — Но что делать с Иглой? — задал вопрос, который, казалось, витал у каждого из присутствующих.

— Значит так. — принял окончательное решение Нюхач. — Бросать никого не будем, идем втроем, ребята техники останутся с Иглой. Артем тоже, да и не чувствую поблизости врагов.

На том они и порешили, хоть младший брат Алекса и пытался поспорить, но не в его ситуации… Поэтому Бизон, Аня и лесник выдвинулись в сторону коридора. Вот только едва ли успели сделать лишь пару шагов в темноту, как из глубокой, непроглядной, абсолютно мертвой тени, уходящей в глубины коридора, вдруг послышался отчетливый шорох.

Это был шорох шагов. Звук был слегка неровным, рваным, медленным, как если бы идущий человек припадал на одну ногу, волоча ту по неровным изгибам пола. Бойцы отряда, стоящие впереди, среагировали моментально. Необходимость постоянно быть готовым к нападению, и выживать в столь неприветливых условиях — все это трансформировалось в животные рефлексы. Стволы оружия подлетели вверх единым движением, а Нюхач, вообще умудрился потянуться к энергии, постепенно надуваясь и увеличиваясь в размерах. Бизон же с характерным металлическим лязгом, до самого упора взвел тяжелый затвор своего пулемета, готовый превратить любого монстра в фарш.

— Отставить. — неожиданно выпалил Нюхач, почувствовав знакомый и привычный аромат. Спустя секунд пять, показавшихся всем вечностью, в тусклый и тревожный свет аварийных ламп, вышла Рита.

Её появление заставило каждого из присутствующих мгновенно затаить дыхание и замереть на месте. Вид у девушки… был по-настоящему ужасающим, способным без проблем привязать к месту даже бывалых вояк. Её излюбленная куртка в зоне живота была страшно залита свежей, ещё не успевшей запечься кровью. Она была настолько жидкой, что до сих пор, яркими и тяжелыми каплями срывалась вниз. На лице девушки не было ни одного живого места, сплошь и рядом, залитое копотью, въевшейся пылью и испещренное мелкими царапинами. Волосы растрепались, местами вообще слипшись от пота, а верный автомат безжизненно висел на ремне, едва не цепляя стволом землю при каждом новом шаге. Она шла очень тяжело, иногда подсвистывая приоткрывшимся ртом, глядя куда-то вперед остекленевшим взглядом, таким, какой был обычно у манекенов.

— Рита! — Бизон первый нарушил царящее оцепенение и бросился вперед к девушке, на ходу опуская свой пулемет. Он подхватил девушку под руку, и не дал той завалиться на бок, потому что колени Риты явно подкашивались. — Кролик, что случилось⁈ Ты ранена⁈ Откуда столько крови? Почему бок не перевязала? Где командир? Где та инопланетянка? Почему ты одна⁈ — начал заваливать её вопросами тот.

Рита остановилась, буквально не дойдя метров пять до всех, после чего медленно, словно через силу преодолевая колоссальное сопротивление собственного тела, перевела взгляд на Бизона. А затем прошлась по окружающим её людям. Мимолетно, лишь на секунду, но её губы задрожали, прежде чем лицо судорожно исказилось гримасой глубокой и неподдельной скорби, пополам с ужасом и печалью. Она тяжело, обреченно опустила голову, пряча глаза.

— Я… я не знаю… у меня не было времени бинтоваться… всё… всё кончено. — тяжело и обреченно затряслась Рита. Голос девушки был невероятно тихим, хриплым и полностью лишенным живых эмоций. — Мы… мы смогли расправиться с монстром, но он успел задеть меня шипом… Однако Алекс смог добить его, спалив к чертям своими способностями. Мы уже собирались… собирались уходить…

Она внезапно замолчала, прислоняя руку к кровоточащему боку, и судорожно сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком, после чего прошлась свободной ладонью по лицу, как если бы физически пыталась прогнать стоявшую перед глазами кровавую картину.

— Но Ирис… эта инопланетная сука… она предала, предала нас в самый последний момент! — с силой выдохнула Рита, и в её хрипе отчетливо слышались злые, дрожащие яростью нотки. — Когда Псиарх упал, Сашка хотел оттуда что-то забрать, но она резко, без предупреждения атаковала его со спины. Наемница, тварь… она хотела забрать что-то у него, ядро или ещё нечто похожее, я не успела, не смогла понять… Между ними завязалась безумная, страшная драка прямо у самого края пространственной трещины, Алекс… он лишь успел крикнуть мне, чтобы я уходила. А потом погнался за ней. И разлом захлопнулся. Прямо за моей спиной.

В зоне выхода повисла мертвая и оглушительная тишина. Было слышно только то, как капли крови с куртки Риты продолжают мерно отсчитывать секунду за секундой. Артем, услышав новости о брате, пошатнулся, словно ему по голове прилетело чем-то тяжелым. Да так, что его лицо в один миг стало белее мела, а дыхание перехватило.

— Как… погнался? — потерянно, сорвавшись на детский, беззащитный фальцет, переспросил он. — Внутрь разлома? Сашка? Но ведь… как он оттуда выберется? Этого просто не может быть, это ведь глупо, он не мог, просто не мог… как же мама?

— Я не знаю, Артем! — неожиданно резко и громко, почти сорвавшись на крик, повернулась на него Рита. По её покрытым копотью щекам потекли чистые дорожки от нахлынувших слез. — Он просто приказал мне уйти, да ещё и пытался закрыть силами… требуя немедленно подниматься на поверхность и ждать его на базе. — приложив обе ладони к глазам, она добавила. — Он кричал, что есть план, что он выберется… я… я просто сделала то, что он мне велел! Я не могла ослушаться приказа!

Бизон шумно и с тяжестью втянул воздух внутрь себя, медленно опуская пулемет стволом вниз, и с силой бахнул массивным кулаком по бетонной стойке рядом. Отчего сверху посыпалась мелкая крошка и сухая побелка.

— Твою мать… командир, ну как же так-то, а? Что за человек… вот всегда ты лезешь в самое пекло и пытаешься все утащить на своих плечах…

Никто во время этого страшного монолога, будучи полностью увлеченными общим, внезапным горем, шоком и растерянностью, совсем не обратил внимания на Нюхача.

Опытный следопыт и разведчик стоял поодаль, в глубокой полутени. Его винтовка болталась за плечом, но взгляд… взгляд сузившихся, почти превратившихся в щелочки глаз, прилип к плачущей Рите с такой страшной, леденящей душу подозрительностью, от которой любому, любому, даже самому невинному человеку стало бы не по себе. Его чуткие ноздри, незаметно для глаз, ритмично трепетали, улавливая и раскладывая на составляющие исходящие от девушки волны запахов. Он не стал ничего говорить, ни единого слова не произнес, и не сделал ни одного движения, чтобы утешить девушку. Просто молча смотрел в пол, вслушиваясь в содрогающиеся рыдания, лишь один раз мимолетно стрельнув глазами в растерянную Аню.

— Уходим. — только и смог выдавить из себя мужчина. — Тут больше делать нечего, Артем, Бизон — помогите Рите перевязаться, Коля с Женей берут Иглу, и двигаемся к точке эвакуации. Все потом. — уткнулся он взглядом в Аню, которая хотела поспорить.

Вечерний город, который раз уже за последнее время, поливал дождем вернувшийся, потрепанный отряд из низких, осенних облаков, отдающих свинцом.

Те нескончаймыми, унылыми струями стекали по стенам зданий, падали с козырьков остановок и интригующе раскидывали блики от ярких вывесок. Жизнь на поверхности, в пределах убежища, шла своим привычным и размеренным чередом. Большинство обычных людей, когда-то работающих в офисах, сейчас гомонящими толпами возвращались с работ, укрываясь под зонтами, а иногда под какими-то клеенками.

В глубине сереющей, спальной зоны, где некогда жилые многоэтажки перемешивались со школами и поликлиниками, тускло горели окна того самого бара. «На Кольцевой» переехал, аккурат в зону, где были расквартированы основные боевые группы, и, где они чаще всего отдыхали. Это заведение, за последние три месяца, стало полноценной, пусть и неофициальной точкой сбора команд разведчиков и зачистки. Как для одаренных, так и для обычных бойцов.

Внутри наполовину пустого зала первого этажа витал запах табака, пригоревшего кофе и грибов. Здесь, чаще всего, размещались те посетители, кто зашел случайно, либо по внешней рекламе. А вот этажи выше… целых три, они были для своих, и чаще всего, забиты до отказа. Аккурат на втором, за угловым столиком, расположенным в самой темной, уединенной части, подальше от бара, где работал сам владелец, сидела парочка людей.