Началось все с того, что меня не захотели отпускать с работы. Вот нет, и все тут. Ехидно ухмыляющаяся Наталия Константиновна, мой непосредственный начальник, сообщила, что в отделе сейчас аврал, Катеньке нужно срочно взять несколько дней за свой счет и без меня никак не обойтись. Меня накрыла злость. Катя, вчерашняя студентка, еще не работающая и года после получения диплома, почти каждый понедельник либо опаздывала на работу, либо вовсе не выходила «по состоянию здоровья». И, кроме того, успела сходить уже в плановый отпуск. А все потому, что приходилась племянницей нашему директору.

Сцепив зубы, как можно вежливее, я напомнила Наталии Константиновне о том, что в этом году еще не ходила даже в плановый отпуск. Но сейчас, из-за сложившихся обстоятельств, согласна даже на отпуск без содержания. Ответ просто убил: либо я работаю, либо увольняюсь. Гнусная, полная торжества ухмылка на морде лица начальницы добила окончательно. Не помня себя от злости, я одним махом накатала заявление по собственному желанию и потребовала его подписать.

Опешившая вначале Наталья тоже разозлилась. И недолго думая подмахнула бумажку. Выходя из кабинета главбуха, и услышав в спину змеиное шипение: «Тварь продажная», я неожиданно вспомнила, что мать Натальи и моя свекруха были закадычными подружками. Сразу стало понятно откуда тут растут ноги. Но это оказалось только начало.

Десять лет назад мою историю в нашем городе в красках и лицах не обсудил только ленивый. Я даже подумывала уехать из города. Меня остановило две вещи: беременность и полное отсутствие поддержки на новом месте. Тут хоть квартира была. Но жить было не просто туго. Было ужасно. Доходило до того, что я лишний раз не хотела выходить на улицу. И по нескольку дней сидела в квартире без хлеба. Лишь бы только не слышать презрительных шепотков за спиной.

Постепенно сплетни и злое шипение в спину утихли. А когда Юрка неожиданно взял меня замуж, злословие и вовсе прекратилось. И вот теперь все началось по новой. Нетрудно было догадаться, что дирижирует всем моя драгоценная свекровь. Вот только зачем ей это, я не могла понять. Разве что решила наконец избавиться от неугодной невестки окончательно?

– Ма-а-ам, мороженое хочешь?

Очнувшись от своих горьких раздумий, я посмотрела на подбежавшего сына. Димка чуть смущенно улыбался, протягивая мне рожок с тремя разноцветными шариками. Вот жук! Адвоката развел! Я перевела взгляд на стоявшего позади сына мужчину. Тот только руками развел, мол, ребенок попросил.

– Дима, – я строго поджала губы, – тебе не стыдно просить у чужих людей? Я тебе сколько раз говорила: хочешь что-то – спроси у меня или у папы!

Запредельно-счастливая улыбка сына померкла. И меня иголочкой кольнула жалость. Димка не виноват, что родился в таких обстоятельствах. Не виноват в том, что взрослые не могут между собой договориться. И ему тоже досталось за эти две недели от Зинаиды Григорьевны. Причем, мальчишка совершенно не понимал в чем он провинился, что бабушка вдруг начала шипеть на него разозленной кошкой, а отец просто перестал замечать. Но и приучать сына выпрашивать у других то, что ему сильно хотелось, но без чего совершенно точно можно было обойтись, я не хотела.

– Юлия Владимировна, не ругайте мальчика сильно. Я тоже виноват в этой истории: сам предложил купить мороженное, если он его любит.

В глазах Димки мелькнуло изумление, он нервно оглянулся на Валлиуллина. И сразу стало все понятно. Адвокат лжет, чтобы прикрыть моего сына.Моего , на минуточку, сына!

Я тоже подняла взгляд на сопровождавшего нас юриста и встретилась со взглядом светло-карих, провокационно поблескивающих глаз. Детский сад какой-то, а не взрослый, состоявшийся мужчина. Неужели у него своих детей нет? Спрашивать было неудобно. Хоть адвокат и не казался мне особо молодым. Так, лет тридцать пять-тридцать семь.

Адвокат приподнял слегка брови, показывая, что ждет моего ответа, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

Глава 3-4

Ощущения были странными. Я бы даже сказала нереальными. Ответ почему-то все не находился, и я, беспомощно прикусив губу, все так же смотрела в задорно мерцающие глаза чайного цвета… Фу, глупость какая!

Идиотское сравнение из нечаянно услышанной песни привело меня в чувство. Я словно проснулась. Вокруг снова зашумел улей аэропорта.

– Артур… эээ…

Я вдруг с ужасом осознала, что отчество адвоката, даже если он мне его и озвучивал, вылетело у меня из головы. И я теперь банально не знаю, как к нему обратиться. Напрямую мы общались очень мало. Обычно хватало нейтрального «господин адвокат». Но если я сейчас обращусь вот так, офицально, а потом начну ему выговаривать за купленное мороженное, то буду выглядеть по меньшей мере глупо.

Мои внутренние метания прервал насмешливый голос:

– Просто Артур. Я еще не настолько стар, и не заслужил, чтобы меня величали по батюшке.

Смущение плеснуло краской на мои щеки:

– Это неудобно.

– Глупости. Мы с вами теперь достаточно долго будем находиться рядом. Для удерживания дистанции достаточно обращения на «вы». Еще и отчество ни к чему совершенно. На Западе вообще обходятся без него. И ничего, менее вежливыми от этого не стали.

Адвокат собрался присесть рядом со мной, когда раздался обезличенный голос диспетчера, объявившего посадку на наш самолет. Мужчина сразу же выпрямился:

– Упс! Дима, доедай быстрее! Иначе тебя не пустят в самолет. Хочешь, чтобы мама одна улетела в Германию?

Сынишка отчаянно замотал головой, попутно откусывая приличный кусок от зеленого шарика. На носу и верхней губе тут же проступили предательские следы в виде кремово-зеленых пятен. Пришлось торопливо лезть в сумочку за влажными салфетками:

– Дима! – Я укоризненно покачала головой. – Ты же уже большой! Разве можно быть таким неаккуратным? Я не отберу у тебя твое мороженое! – Я протянула руку, чтобы стереть липкие следы. Но Димка отшатнулся, и словно специально, снова ткнулся носом начавшую подтаивать массу. – Но могу и передумать. Если не перестанешь проказничать и испачкаешь куртку, то вместо Германии поедешь к бабушке!

Угроза оказалась слишком страшной. Слишком поздно я сообразила. Сын уже не маленький, много кой-чего понимает. И за эти две недели наслушался от Зинаиды Григорьевны не меньше, чем я. К сожалению, в свекровь словно бес вселился. Щадить ребенка она и не думала.

Димка мгновенно увял и беспрекословно позволил вытереть себе лицо. Нижняя губа задрожала.

Когда Димка был маленьким, то следом за дрожащей губой следовал умоляющий взгляд огромных, как у кота Шрека, глаз. В сочетании с нереальной голубизной – это было термоядерное оружие, способное разжалобить самое черствое сердце. Наверное, именно потому, что стоило сыну только посмотреть на кого-то постороннего этим ангельским взглядом и он сразу получал желаемое, у меня не было проблем с детскими истериками. Хотя я быстро научилась противостоять умоляющим голубым глазкам.

Да и замуж меня фактически выдал Димка. Как потом рассказывал Юра, он просто не смог пройти мимо несчастного мальчика, покорно стоящего рядом со спешно собирающей рассыпавшиеся из порванного пакета овощи мамой. Остановился помочь собрать, потом помог донести, а через месяц сделал предложение, от которого я и не думала отказываться. Тогда мне казалось, что стерпится-слюбится. А замужем всяко лучше, чем одной. Кто ж знал, что все так обернется?

– Юлия… Вы позволите так к вам обращаться? – Я быстро кивнула, продолжая оттирать мордашку сынули от подтаявшего лакомства. – Не торопите мальчика. Времени достаточно. Без нас не улетят.

На секунду в груди кольнула иголочка страха. Я так безрассудно, безоглядно решилась на поездку в Германию, так легко все бросила, что неожиданно в душе ожил страх. Слишком уж все напоминало события более, чем десятилетней давности. Даже сопровождал меня мужчина. Как и тогда. Ну и что, что десять лет назад Димки еще не было и в планах? Все остальное было как под копирку. А вдруг и дальнейшие события повторятся? Я вздрогнула. Надеюсь, что нет. Сомневаюсь, что у меня хватит сил во второй раз пройти сквозь этот ад.