– Прочитайте!

Он растерянно моргнул:

– Это от вашего мужа. Вы уверены?

По спине пробежалась ледяная струйка. Хотелось верить, что Юра одумался и прислал сообщение с извинениями. Но разум упорно отрицал даже возможность такого. Я сглотнула:

– Читайте. И там еще три таких.

Адвокату хватило пары секунд, чтобы изучить диалог. Его рука медленно опустилась вместе с моим смартфоном.

– Мда уж. А я думал, что вас волнует то, что герр Шульц узнает про ту, давнюю историю с обвинениями в транспортировке наркотиков.Если вам нравится история - подарите ей звездочку! Вам не сложно, а Музу приятно)) И конечно подписывайтесь на профиль автора, чтобы не пропустить обновления!

Глава 5-2

Ночь бесшумно и равнодушно ползла мимо нас. Не знаю, как Артуру, а мне было не до сна. Адвокат сварил на двоих кофе, и я сейчас жадно обнимала ладонями чашку. Мне не хватало тепла. Простого человеческого тепла и участия.

– Юра всегда хорошо относился и ко мне, и к Димке. – Сомневаюсь, конечно, что мужчине это было интересно, но мне почему-то казалось важным это рассказать. – Всегда заботился о том, чтобы у нас было все необходимое для жизни. – Я медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднесла чашку к лицу и отхлебнула кофе. – Иногда мы, конечно, ругались. Из-за того, что Юра приходил с работы нетрезвым или из-за какой-нибудь выходки Степки, его брата. Или со свекровью в очередной раз выясняла отношения. А она потом Юре на меня жаловалась. Но это было не часто. Наверное, именно поэтому я сейчас просто в шоке. Что с Юрой произошло? Откуда такой тон? Угрозы… Неужели только из-за того, что я решила не свекровь с Димкой отправлять, а ехать самой?

Адвокат в полумраке передернул плечами:

– Не уверен. Я, конечно, не психолог, но агрессия немотивированной бывает только у людей с психическими отклонениями. Скорее всего, это началось давно, если не было сразу. Просто, не было повода. или вы ничего не замечали, потому что вас саму все устраивало.

– Возможно, вы и правы. Я вообще-то выходила замуж, будучи не в самом лучшем состоянии. Меня на тот момент затравили совсем.

– Почему не уехали?

Теперь пожала плечами уже я:

– Не знаю. Я была совсем девчонкой. Едва за восемнадцать. Только похоронившая единственного родного человека. Беременная. Пережившая предательство. Наверное, мне было страшно. Или не хватило моральных сил сорваться с насиженного места. Все таки тут у меня была хотя бы квартира.

Я вспомнила, как неделями не выходила из квартиры. Пока не заканчивались полностью все продукты. Иногда сидела на диете из сухого хлеба и макарон просто потому, что боялась выйти на улицу. Наш город далеко не деревня. Но все же он небольшой. Все друг друга знают. После того, как я продала девственность в попытке спасти маму от преждевременной смерти, в меня не тыкнул пальцем только ленивый. «Порядочные» женщины при виде меня переходили на другую сторону улицы. И уже оттуда, с безопасного расстояния, шипели мне в спину гадости.

– Вы сейчас живете в квартире, которая вам осталась в наследство? – Артур с небольшим стуком, выдававшим его раздражение, поставил пустую кружку на столик перед нами.

Я вздрогнула.

– Нет. Мамину квартиру давно продали. Она хоть и маленькая была, но находилась в центре. За нее дали хорошую цену. Так что на теперешнюю, трехкомнатную, почти не пришлось докладывать деньги.

Валлиуллин хмыкнул:

– То есть, если дело дойдет до развода, то жилье придется делить пополам, как совместно нажитое имущество.

Мужчина не спрашивал. Он просто констатировал факт. А мне вдруг стало холодно. Неожиданно откуда-то из недр души поднялась на поверхность гаденькая мысль, что с учетом брата-нотариуса в случае развода Юрка может меня и вовсе выставить на улицу в чем есть. Стало страшно. И одновременно у меня словно прозрели глаза. Кажется, я опять вляпалась. Как десять лет назад.

– Надеюсь, это все временное явление. И вы ошибаетесь. – Я пыталась разубедить адвоката в том, в чем сама была почти уверена.

– Вам на работу когда выходить? – Валлиуллин неожиданно сменил тему. – Если Шульц будет просить еще задержаться, сможете? Или предпочтете не ругаться с мужем?

Я медленно покачала головой, а потом одним махом допила уже остывший и потому невкусный кофе:

– Если это важно для будущего моего сына, то я задержусь. С Юрой потом как-нибудь разберусь. Я надеюсь.

Адвокат неприятно усмехнулся:

– С таким наследством и муж уже не нужен будет?

Я буквально взвилась в темноте над диваном:

– Думайте, что говорите! Я благодарна Юре за все. Что он для меня и Димки сделал!

– Но наследством делиться не будете…

Новая усмешка разозлила еще больше. Я не могла понять, что нашло на адвоката.

– Наследство – не для того, чтобы Степка мог безнаказанно и не напрягаясь бить машины. И не для того, чтобы свекровь могла раскатывать за молоком на новенькой иномарке! Если уж Шульц все же оставит Диме деньги, то это только для того, чтобы мой сын мог выучится и уехать из этого провинциального террариума! Чтобы узнал жизнь получше, чем когда восемь из десяти «праведных», – я ехидно помахала согнутыми пальцами в воздухе, обозначая кавычки, – кумушек считают моего мальчика существом даже не второго, а третьего сорта только из-за обстоятельств его рождения! Пусть их сыновья идут работать сантехниками и медленно спиваются от безысходности! Я сдохну, но дам сыну образование! Дам ему возможность устроится в этой жизни лучше, чем получилось у меня!

Артур вскинул вверх руки ладонями вперед. Как бы признавая свое поражение:

– Тише, Юля! Я не хотел вас обидеть!

Выплеснув из себя эмоции, я словно сдулась, сгорбившись в углу дивана. Стало стыдно за свою вспышку. И чего спрашивается накинулась на человека? Пояснение у меня было только одно. Стыдно, но я уже дошла до ручки. До полного эмоционального истощения. И проблемы навалились как-то скопом, одномоментно. Вспомнилась старая пословица: пришла беда – отворяй ворота. И почему-то подумалось: а если бы Шульц не решил оставить Димке наследство, вылезли бы все эти проблемы со свекровью и деверем? Или нет? Или они были всегда, а я просто закрывала на них глаза? Прятала голову в песок, как страус.

– Извините, Артур. Я не хотела… Мне стыдно за свою вспышку. Могу оправдаться только тем, что на меня в последнее время слишком много всего свалилось. Хоть это и так себе оправдание.

– Не извиняйтесь. Если честно, я специально вас спровоцировал. Хотел посмотреть на вашу реакцию.

Я замерла:

– Зачем?

Мужчина ответил не сразу. Растер лицо ладонями. Зачем-то заглянул в давно опустевшую кружку из-под кофе. Разочарованно вздохнул. И только потом выдал:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вам не стоило перечить Шульцу и отказываться отвечать на его вопросы. Он подумывает все же передать свое состояние в какой-то благотворительный фонд. Вы ему показались не слишком благонадежной. Шульц не любит русских. И теперь боится, что мальчику ни копейки из его денег не останется.

Я замерла. Вот так раз. Розовое будущее для Димки неожиданно сделало ручкой, на прощание насмешливо фыркнув мне в лицо.

Глава 5-3

Смятение и тревога охватили меня. Сидеть смирно на месте оказалось невозможным. Я вскочила, схватила наши чашки и нервно бросилась их мыть.

Как же так? Я попыталась успокоиться, рваными, резкими движениями натирая керамику. Я уже как-то привыкла считать это негаданное наследство своим, уже примерно распланировала будущее сына. Мне самой эти деньги нужны не были. Молодая, здоровая, на жизнь заработаю. Но только на жизнь. Я невольно вздохнула. У меня нет иллюзий по поводу того, что меня ждет впереди. С голоду не сдохну, как и миллионы моих соотечественников. Но мне очень, очень, очень не хочется, чтобы мой сын повторил мой жизненный путь. Уверена, спроси любую мать – и она, не задумываясь, ответит, что ради лучшей доли для своего ребенка пойдет даже на убийство.