Глава 3-1

Скользкая от пены тарелка вырвалась из пальцев и бултыхнулась в полную мыльной воды мойку. Смахнув мокрой рукой набежавшие слезы, я выловила беглянку и продолжила натирать ей бока губкой. Как я и предчувствовала, вечер оказался ужасным.

Меня просто взбесило высказывание Степки по поводу сына. Это же ребенок! Его бы самого упаковать и посылкой отправить! Боже, и это лицензированный нотариус! И как Светка живет с этим тупицей! Злость снова волной поднялась внутри.

В квартире стояла тишина, прерываемая лишь моими единичными всхлипами. Меня душила ярость пополам с обидой. Юрка надулся на меня, и ушел спать к брату в комнату. Димка, слава богу, не проснулся из-за наших кошачьих воплей. А ведь я тоже хороша – орала на Степана, позабыв обо всем.

Последняя вымытая тарелка встала на свое место. Я медленно протерла разлитую вокруг мойки воду – когда я нервничаю, я забываю про аккуратность. Потом смахнула со стола невидимые крошки. Надо бы идти отдыхать, но меня до сих пор просто трясет от пережитого. Мало того, что деверь с пьяных глаз предложил глупость, так еще и собственный муж подхватил идею как сэкономить. Я было почувствовала облегчение, когда Юрка одернул брата после высказывания про отправку посылкой. Но не на долго. Юрка тотчас же поинтересовался у еще не ушедшего адвоката, можно ли отправить мальчика в Германию самого, без меня.

Вот тут меня перемкнуло окончательно. Димке всего десять лет! Какое там «самого»? Я популярно объяснила мужикам, что я думаю про их инициативы. Юрка, наверное, и не подозревал даже, что его тихая и воспитанная жена знает такие выражения. Нервный смешок сорвался с губ, и я испуганно оглянулась на двери: не слышит ли кто-нибудь? А то скажут, что Юлька окончательно рехнулась.

Адвокат тихо исчез из нашей квартиры где-то в самом начале семейных разборок. И я до сиз пор не знаю: услышал ли он причину такого спокойного-заинтересованного отношения моего мужа к известию о неожиданном наследстве. А причина была банальна и стара, как мир: деньги. Степка вляпался в какие-то неприятности. По этому поводу запил. В пьяном виде расколотил свою машину. А сегодня, без спросу сев за руль Юркиного Хюндая, врезался кому-то в зад. Теперь нам не только свою машину ремонтировать, но и отвечать за чужую. А Степке хоть бы хны. И ведь муж, я точно знаю, пожалеет безалаберного младшего братишку, не станет требовать с него компенсацию. Потому и ухватился за идею получения Димкой наследства. У нас с начала этого года дела идут не ахти. Денег едва хватает на самое необходимое. А тут такое.

Я заварила себе чашку крепкого чая и, воровато оглянувшись на двери, плеснула туда ложку коньяка из запасов мужа. Может, хоть так получится успокоится. А то до сих пор трясет внутри.

Вспоминать о Шульце было противно. Нет, он не был жирным, грубым или извращенцем. Но его огромный член с сизой налитой головкой до сих пор иногда снился мне в кошмарах. Из-за его размеров и полного равнодушия к тому, что чувствую я, мой первый раз превратился в ад. А то, что последовало за ним, добавило характерных штрихов к картине чистилища. Я еще долго потом чувствовала себя грязной грешницей.

– Не спишь?

Я подняла голову. В дверном проеме стоял Юрка. Всклокоченный и помятый, но явно не сонный. Значит, тоже бессонница одолела. Вместо ответа я неопределенно пожала плечами.

– Ну, сделай и мне чайку, что ли… Поговорим.

Выскользнув из-за стола, я достала Юркину любимую кружку и насыпала туда пол ложечки заварки Эрл Грей. Кроме мужа, эту шипровую гадость не пил никто. А муж обожал этот чай, и требовал настоящую заварку, а не мусор в пакетиках. Четыре ложечки сахара легли сверху заварки. Привычные рутинные действия успокаивали получше валерьянки и коньяка.

– Злишься? – Я вздрогнула от неожиданной прямоты мужа. – Юлька, пойми ты меня, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть! Но и отпускать тебя одну к этому немцу тоже не хочу! А деньги нам нужны. Один ремонт двух машин чего стоит. Да и Степке тоже нужно помочь…

Отчаянно захотелось съязвить, что добывать деньги для младшего брата посредством моего сына – это по крайней мере низость. Но я прикусила поспешно язык. Выскажусь – опять поругаемся. А в душе уже начало зреть решение получить это наследство. И не потому, что Степке нужны деньги замазывать какие-то там свои грешки. Я вдруг поняла, что как бы ни относился хорошо Юра к Димке, своим сыном он его не считает. А значит, будущее мальчика зависит только от меня. Что смогу выцарапать у жизни для ребенка, то и будет его.

– Злюсь… Юра, пойми и ты меня. Я – мать! Я не могу маленького мальчика десяти лет от роду отправить в чужую страну одного. Какая я после этого буду родительница?

Муж скептически прищурился. И я видела, у него уже был наготове аргумент. Пришлось судорожно искать более вескую причину:

– А если Шульц тоже сочтет, что я плохая мать? И вместо того, чтобы отдать Димке наследство, отберет его у меня?

Муж задумался. Потер устало лоб:

– У Степки нужно спросить, возможно ли такое. Но они там, на Западе, все повернуты на защите детей. Так что, скорее всего, ты права. Черт! Как все невовремя!

– А когда неприятности бываю вовремя?

– Никогда, это точно.

Муж отхлебнул из кружки, задумчиво глядя в пространство.

– Это наследство сейчас было бы очень кстати. Разом бы решили все проблемы. Да и квартиру поменять было бы неплохо… Маме машину нужно поменять. А то старая отцова уже ломается без конца. На ремонты кучу денег уходит…

Честно сказать, я оторопела. При чем тут к наследству моего сына свекрухина машина? Она живет с младшим сыном, вот пусть Степка и решает ее проблемы! У нас и без нее своих хватает. Меня же Зинаида Григорьевна терпеть не может! Да и квартира… После свадьбы Юрка поселился у меня, в маминой двухкомнатной квартире. Но через три года уговорил-таки меня продать ее. Хоть и в центре, а маленькая. Втроем в ней не очень удобно. Подрастающий Димка всюду совал свой любопытный носик. Вот так и получилось, что за деньги, вырученные от продажи двухкомнатной квартиры на первом этаже в центре города, почти не добавляя средств, мы купили трехкомнатную на последнем этаже на окраине города. А теперь что? Четырехкомнатную покупать? Зачем? За коммунальные не расплатимся.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Юль, – я вынырнула из тяжких раздумий и посмотрела на подозрительно оживленного мужа: – я придумал! В Германию же можно мою мать отправить! А что? Она Димке бабушка. Никто не посмеет забрать ребенка под предлогом того, что ты плохая мать и его бросила. Обстоятельства ведь бывают разными! Ну не отпустили тебя с работы, предположим. А мама – пенсионерка, у нее навалом свободного времени. Заодно и развеется!

Я оторопело уставилась на мужа. Только этого мне и не хватало!

Глава 3-2

Теперь я знаю, почему всю свою сознательную жизнь ненавижу бежевый и серый. Потому что для меня они теперь постоянно ассоциируются с безнадежностью и безысходностью. Мой мозг прочно и навсегда связал эти цвета с невозможностью избежать неприятностей.

Ко мне снова вернулся мой давний кошмар. Всю ночь, едва уснув, я вновь и вновь входила в безликий номер отеля в пригороде Мюнхена. Светло-серые стены, темно-серый пол, бежевые шторы и светильники. Много, очень много светильников. В какой-то момент мне показалось, что в комнату торопливо напихали с десяток дополнительных настольных ламп и торшеров. Но нет, они все были одного цвета и тона, и выполнены в одном стиле. Хотя… Возможно, что во всей несчастной гостинице все лампы и торшеры одинаковые именно для таких, непредвиденных случаев. Меня сразу предупредили, что комната будет хорошо освещена, таково пожелание уважаемого герра Шульца. Герр хочет видеть, за что ему пришлось уплатить немаленькую сумму. Так что не исключено, что по желанию все того же герра, сотрудники гостиницы притащили множество дополнительных источников освещения. Чтобы уважаемый герр точно все рассмотрел.