Тот, которого назвали Отто, кивнул. А Шульц добавил:

– Все уходите. Отто, вернешься вечером. И позовите мне врача.

Все засуетились, покидая палату больного. Я растерянно оглянулась по сторонам в поисках адвоката, сжимая ладошку сына. Валлиуллин только того и ждал.

– Я здесь, Юлия Владимировна. – Официальное обращение кольнуло острой иголочкой. Оказывается, я уже успела привыкнуть к более неформальному общению. – Не волнуйтесь, я вас не брошу. Сейчас поедем отдыхать.

Я механически натянула курточку на несопротивляющегося сына. Он давно уже был в состоянии одеваться и раздеваться сам. Но сейчас мне обязательно было нужно занять чем-то руки. Так что я под прищуренным недовольным Димкиным взглядом натянула рукава ему на руки, одернула свитер-гольф, вжикнула, застегивая, молнией. Димку невозможно было заставить носить шарфы, поэтому приходилось с осени по весну натягивать на него свитера с горлом, чтобы не застудился. Радовало только одно: против шапок сын не имел ничего.

Пока я возилась с Димкой, Валлиуллин переговорил с Отто. Но, стоило мне только выпрямится, как он подошел ближе, развернул мое пальто и встряхнул, предлагая просунуть руки в рукава.

– Представительская квартира находится в трех кварталах отсюда. Можем взять такси, а можем пройтись пешком. Заодно, зайдем купим каких-то продуктов.

Натянув пальто и взявшись застегивать пуговицы, я задумалась: чего я сейчас больше хочу? То ли побыстрее в квартиру и отдыхать, то ли немного развеяться в попытке избавиться от демонов прошлого.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На выходе из больницы Валлиуллин придержал меня за локоток и заглянул мне в глаза:

– Юля, что вас так мучит? Вы сами на себя не похожи.

Прошлое, словно только и ждало этой команды: «Фас!» Мгновенно вылезло из всех щелей и набросилось на свою беззащитную жертву. От фантомной боли я застонала.

Глава 5-1

В квартире было очень тихо. По темному потолку скользили зловещие тени. Электронные часы бесшумно отсчитывали секунды. Если не знать, что ты в центре Мюнхена, то так и не догадаешься. Ночь везде одинакова.

Я в очередной раз переменила позу, повернувшись с боку на спину. Не смотря на три успокоительные таблетки уснуть не получалось. Рядом тихо посапывал Димка. Ему все было нипочем. Перелет, визит в незнакомую клинику, какие-то непонятные разборки. А потом адвокат за руку поводил его по незнакомому супермаркету, купил какие-то конфетки в пакетике в виде жутких желейных рожиц, и Димка растаял и воспрял одновременно. Насколько все проще в детстве. Когда можно спрятаться за мамину юбку или папину спину. Горький вздох сам собой слетел с губ. Своего отца я не знала. Мама выросла в детдоме, и, как я сейчас понимаю, в планы отца женитьба на сироте не входила. А мама… Сердце болезненно сжалось в груди. Но стыдно мне не было. Я сделала все, что было в моих силах. Жаль, что ничего не вышло. Надеюсь, Глеб подавился моими деньгами.

Не в силах и дальше без толку крутиться с боку на бок на кровати, я поднялась и набросила на плечи фланелевый халат. Поморщилась. У меня никогда не было красивых вещей. Только удобные и функциональные. Димка что-то пробормотал во сне, перевернулся, сбрасывая с себя одеяло. Как бы мне тяжело в жизни ни было, я ни единого разу не пожалела, что не сделала аборт. Димка – моя радость, мое солнышко, мое дыхание и цель в жизни.

Поправив сыну одеяло, я не удержалась, и осторожно поцеловала его в теплые вихры. Пусть хоть у него все будет хорошо. Димка сонно завозился:

– Мааам?..

– Спи. Я воды попью и вернусь.

Мальчишка затих еще до того, как я на цыпочках добралась до двери.

Квартира тонула в полумраке. Артур Валлиуллин любезно оставил в наше с Димкой распоряжение небольшую спальню, и сам устроился на ночь в кухне-гостиной. Никогда мне не понять этих квартир-студий. Тихонечко, стараясь ничего не задеть, я поплелась в кухонный угол, слабо освещенный светодиодной подсветкой сиреневого цвета. Свет уличных фонарей и рекламы почти не доставал до нас – квартира находилась на восемнадцатом этаже. Так что неясные тени на потолке, подсветка на кухне да индикаторы на погруженной в сон технике были единственными источниками освещения.

Бледного сиреневого света хватило, чтобы без проблем найти на кухне стакан и налить воды из крана.

– Юля, вам плохо?

Голос адвоката был приглушенным, но я все равно испугалась. Сердце в груди загрохотало с силой парового молота. Стакан выскользнул из ослабевших пальцев. Хорошо хоть я его держала над рабочей поверхностью и стекло выдержало короткий полет и столкновение с пластиком столешницы.

– Чтоб вы были живы-здоровы сто лет! – Злость невольно прорвалась в моих словах. Вот чего ему не спится?

– Юля?!..

Я медленно, дыша сквозь стиснутые зубы, досчитала до пяти. И только потом ответила:

– Я в порядке. Просто вы меня основательно напугали. Я думала, вы спите, и старалась не шуметь.

В темноте скрипнул диван, облюбованный адвокатом для ночлега. Зашуршала одежда.

– Я включаю свет.

Одновременно с предупреждением вспыхнул торшер возле дивана. Плотный коричневый абажур приглушил яркий электрический свет. Но для глаз, привыкших к темноте, все равно оказалось ярко. Я заморгала, как разбуженная сова.

Валлиуллин в несколько шагов достиг кухонного островка и обогнул барную стойку. Адвокат не стал утруждать себя надеванием рубашки. Я скользнула взглядом по аккуратной грудной клетке и плоскому мужскому животу, и сглотнула. Адвокат и мой Юрка были почти ровесниками. Но муж уже лет семь, как обзавелся породистым таким пивным брюшком, и менять ничего не собирался. Его все устраивало.

Артур не надел очки. И его взгляд, не защищенный линзами и роговой оправой, казался совсем беспомощным. Боже, какие глупости бродят у меня в голове!

– Юля, что с вами? Что вас беспокоит?

Что можно ответить на такой простой вопрос? Я беспомощно смотрела на мужчину. Как объяснить постороннему человеку, что ты запутался в обстоятельствах, как муха в паутине?

– Юля, я еще в клинике обратил внимание, что вас что-то беспокоит. – Я открыла рот возразить, и адвокат сделал быстрый жест рукой, призывая меня к молчанию. – Нет, даже не беспокоит. Вас что-то мучит и гнетет. Я могу вам помочь?

Слова для ответа не находились. И я просто отрицательно покачала головой.

– Уверены? Я все же юрист. Могу хотя бы совет дать. Не смотрите на то, что я нанят немецкой стороной. Своей соотечественнице я помогу бесплатно всем, чем смогу.

Я покосилась на подслеповато щурящегося мужчину и вздохнула. Каким советом он мне собирается помочь? Как разобраться со свекровью? Как лучше понять своего мужа? И что вообще делать со своей жизнью? Муж за все время нашей совместной жизни ни разу и пальцем ко мне не коснулся. Да, мы, бывало, ругались, не без этого. Я думаю, на земле нет ни единой пары, которая хоть раз, но не поскандалила бы. Но руку Юра на меня не поднимал. Так почему же теперь мне так страшно возвращаться домой? Почему при одном только виде сообщений от мужа у меня по спине бежит мороз?

– Спасибо, Артур, за предложение. В наше время бескорыстная помощь – большая редкость. И оттого еще более ценная. Но со своей жизнью мне придется разбираться самой. Вы за меня не сможете решить, что делать с мужем и со свекровью.

Брови адвоката поползли вверх:

– Ваш супруг, конечно, не производит впечатление идеала. Но я думал, у вас все хорошо.

– Я тоже так думала. Кажется, я была непростительно слепа.

Неожиданно меня просто обожгло желанием хоть с кем-то поделиться произошедшими с Юрой переменами. Я метнулась назад в спальню и тихонько подхватила с тумбочки телефон. На дисплее мигал значок нового сообщения. Мои пальцы дрогнули. Стало холодно. Неужели снова от Юры?

Адвокат терпеливо ждал меня там, где я его оставила. Разблокировав смартфон, я ткнула его в руки мужчине:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍