– И что мне делать? – В горле образовался противный липкий ком. Почему у меня не может быть все просто?

Валлиуллин передернул плечами:

– Сейчас нам необходимо встретиться с Отто Рихтером. Он поверенный Шульца и его душеприказчик. Думаю, он прояснит ситуацию с похоронами. А потом уже будем думать, что делать дальше. Рекомендую вам быстрее собираться, нас уже ждут.

Димка молча отвернулся от меня, когда я вошла в спальню и попросила его вставать побыстрее. В сердце болезненно уколола иголочка. Жаль, теперь мне уже не узнать, зачем Шульц сделал эту гадость – рассказал сыну правду. Хотя, если адвокат прав, лучше так, чем это сделает Зинаида Григорьевна, не выбирая выражений, или пьяный Степка. Я покосилась на сына, и неожиданно поняла: пришло время что-то решать с моей жизнью. Ничего хорошего дальше ждать не приходиться. Особенно от свекрови.

– Дима, – я подошла к сыну и со вздохом присела перед ним на корточки: – я знаю, что тебе не понравиться то, что я сейчас скажу. Но ты уже взрослый, я не могу тебе, как маленькому, рассказать сказочку.

Димка молча смотрел в окно.

– Дим, герр Шульц… твой родной папа, к которому мы вчера ходили в клинику… он умер этой ночью.

Димка не дернулся, не заплакал, ничего не сказал. Только медленно, очень медленно повернул голову в мою сторону. В его не по детски серьезных глазах застыл немой и болезненный вопрос. И я не выдержала. Вскочила, присела рядом с сыном, обняла и прижала к себе:

– Дымок, он очень сильно болел. Все, и в том числе он, знали, что он вот-вот умрет. Он потому и позвал нас, что хотел попрощаться с тобой, и извиниться.

К превеликому моему облегчению, Димка на этот раз меня не оттолкнул. Наоборот, прижался всем телом, обнял меня насколько хватало длины рук. И некоторое время мы сидели молча. Потом сын поинтересовался:

– И что теперь?

Я пригладила мягкие взъерошенные волосики сына, вздохнула:

– Нам сейчас нужно собираться быстро. Нас ждет поверенный герра Шульца. Наверное, он нам все и пояснит. Но адвокат Валлиуллин сказал, что похоронами придется заниматься мне.

– Почему?

Димка вывернулся в моих руках и внимательно посмотрел на меня. Не по летски внимательно.

– У герра Шульца больше нет родственников. А тебя он официально признал своим сыном. Но ты еще не совершеннолетний, не можешь решать такие вопросы. Значит, придется мне.

– Значит, мы еще не поедем домой:

Я вздохнула и снова погладила сына по голове:

– Не знаю, Дымок. Наверное, придется задержаться.

– Папа… – Димка запнулся. Потом чуть повел плечом и осторожно уточнил: – Папа Юра будет недоволен.

Я окаменела. Юрка уже и до Димки добрался?!

Эта мысль у меня не выходила из головы все то время, что мы с сыном судорожно собирались на выход. Инстинктивно я выбрала из всего своего скудного гардероба черный тонкий свитерок с черными брюками. Вроде, как и лицемерие – надевать траур по Шульцу, но и цветное в такой день носить явный признак дурного тона. Про Димку я как-то не подумала. Но, к счастью, его синий свитер в глаза не бросался.

С Отто Рихтером мы встретились не в больнице, как я подумала сразу. Такси довезло нас до высокого серого здания из стекла и бетона – местного бизнес-центра, в котором и арендовал помещение под свой кабинет герр Рихтер.

Безликий холодный кабинет выполненный в белых, серых и черных тонах, давил на меня как пресс. Единственными яркими пятнами в нем были папки с бумагами в шкафах. И Сам Отто был под стать своему кабинету: учтивый до зубовного скрежета и такой же теплый и уютный, как асфальт тротуара перед бизнес-центром.

При нашем появлении он встал. Вежливо кивнул. Что-то произнес по-немецки. Я не вслушивалась в перевод Артура. Я не могла оторвать взгляда от холодных голубых глаз Отто Рихтера. Мне чудилось в них презрительная насмешка и надменное превосходство. Боже, как хорошо, что со мною рядом еще есть Артур Валлиуллин! Рядом с ним мне было почему-то не так страшно. Я верила, что он поможет и подскажет. Не потому, что я клиент. Кажется, я рехнулась.

Глава 7-1

Все оказалось и проще, и сложнее одновременно, чем рассказал мне Артур. Первое, что мне сообщил Отто, это то, что мне, как опекуну наследника, надлежит заниматься организацией похорон. Я мысленно спела Валлиуллину всевозможные дифирамбы за то, что он меня хоть чуть-чуть подготовил. На фразу Отто я даже глазом не моргнула, чем, кажется, расстроила немца. А вот дальше пошли сюрпризы.

Первой новостью, как снег на голову стало известие о том, что Шульц распорядился после смерти его тело кремировать. И то, что по закону кремация не может состояться ранее, чем через десять дней. Вот тут я уже на радость немецкому юристу недоуменно захлопала глазами. И растерянно посмотрела на Валлиуллина:

– Мне нужно жить тут, в Мюнхене все эти десять дней? – Я была в шоке и судорожно пыталась прикинуть, что дешевле: оставаться тут или возвращаться домой на эти десять дней.

Артут чуть качнул головой:

– Юлия, не делайте поспешных выводов. Давайте дослушаем до конца.

Я смутилась. И отвернулась к немцу как раз вовремя, чтобы поймать его осуждающий взгляд. Внутри меня все сразу ощетинилось: какая прелесть! И этот туда же, надумал меня судить. Пришлось сцепить зубы и пальцы, чтобы ни звуком, ни жестом не выдать охватившее меня раздражение. И оказалось, что это было самое верное решение.

– Фрау Юлия, – Отто неспешно сложил перед собой на столе руки. Совсем как примерный школьник. – Простите за откровенность, но я с самого начала не одобрял затею Макса найти вас. А уж когда выяснилось, что у вас есть сын, когда нанятый детектив предоставил фото мальчика, с которого на нас смотрел сам Максимилиан в детстве, остановить Макса и вовсе оказалось нереально. – Немец на мгновение замолчал, переводя дух. – Видите ли, фрау Юлия, больше всего Макс переживал не о том, что его жизненный путь подошел к концу, не о совершенных грехах и допущенных ошибках. Больше всего его волновало то, что некому передать все заработанное и достигнутое. Поэтому, когда генетический анализ подтвердил, что мальчик является его сыном, Макс все сразу и окончательно решил.

Отто поднял на меня тяжелый взгляд. И я невольно сглотнула. Появилось жуткое желание вскочить и куда-нибудь сбежать, спрятаться. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять: конкретно этот немец мое существование и вмешательство в ход событий резко не одобряет.

Отто продолжил:

– Не буду скрывать, фрау Юлия, я был одним из тех, кто активно противился завещанию в вашу пользу. Первоначально, еще до того, как ваше местонахождения было установлено, сразу после того, как его диагноз подтвердился, Макс намеревался оставить предприятие мне, а все свои деньги отправить на благотворительность. – Отто выпрямился на своем месте, всем своим видом показывая, как ему неприятен разговор. – Но потом появились вы и мальчик, и все рухнуло.

Мне было сложно, очень сложно, но я все равно заставила себя тоже выпрямиться на стуле и прямо встретить тяжелый взгляд немецкого юриста. Надеюсь, мой ответный взгляд не был слишком жалким или робким. Немец поджал тонкие губы.

– Вернемся ближе к делу. Как вы уже знаете, Макс распорядился его кремировать. Так что в этом отношении вам ничего предпринимать не нужно. И вообще, еще до того, как вас разыскали, Максимилиан сделал все необходимые распоряжения. Вам необычайно повезло. Всю свою недвижимость он распродал. Вам не нужно беспокоиться о коммунальных счетах. Вопросы с банками заранее улажены. Бизнес работает под присмотром квалифицированных людей. Место под захоронение выбрано заранее и оплачено на максимальный срок. Все, что было можно, Макс оплатил заранее. На то, что должно быть оплачено после его смерти, Макс перевел мне необходимую сумму, как своему душеприказчику. И после вашего появления ничего в этом отношении менять не стал, справедливо полагая, что вам будет крайне сложно вовремя сориентироваться в наших законах.