Когда она уходит, чтобы передать наш заказ, Рори тихо посмеивается:

— Надо отдать ей должное. Она настойчива.

Конор не смеется и даже не утруждает себя ответом. Кажется, между двумя мужчинами назревает напряжение, и пока мы ждем еду, беседа не клеится. Тем временем Конор считает своей главной задачей бросать обвиняющие взгляды, то на Рори, то на меня, но мне почти всё равно. Единственное, что меня заботит, это закинуть в рот гигантскую стопку блинчиков, которую я заказала, как только её приносят.

Когда через пару минут я откладываю вилку и вытираю рот салфеткой, Рори смеётся, а Конор сверлит меня взглядом. Краска заливает моё лицо, когда до меня доходит, насколько грубо это, должно быть, выглядело. Я даже не задумывалась. Я просто ела, пока на тарелке не осталось ни крошки.

— Должно быть, ты проголодалась, — задумчиво произносит Рори.

— Да, — смущенно признаюсь я.

— Наркотики и не такое с тобой сделают, — рычит Конор, выбираясь из-за столика и вытаскивая бумажник. — Похоже, сегодня я угощаю.

Я сжимаюсь в комок, пока он отходит, а Рори доедает свою порцию.

— Не обращай на него внимания. Этот пацан иногда бывает тем ещё ворчливым ублюдком.

Я бросаю взгляд на свои поношенные конверсы и киваю:

— Я не употребляю наркотики, чтоб ты знал.

Рори кивает, словно это даже не обсуждается, и затем мы сидим в неловком молчании, пока я пытаюсь сообразить, что делать дальше. На улице жуткий холод, и у меня возникает соблазн потратить немного своих новеньких хрустящих купюр на номер в мотеле на ночь. Но я не хочу к ним притрагиваться. Не тогда, когда вспоминаю, что поставлено на карту.

— Мы с Конором думали перекинуться в картишки сегодня вечером. — Рори пристально смотрит на меня поверх края своей кофейной чашки. — Не хочешь присоединиться?

Мои пальцы сплетаются на коленях, пока я обдумываю его предложение. Я совершенно не знаю этих парней. Самым разумным было бы отказаться. Но логика не так отчаянна, как базовые человеческие потребности, и мысль о том, чтобы остаток ночи прятаться за мусорным баком на ледяном холоде, заставляет меня подумать, что, может, это и неплохая идея. Даже пара часов не на улице пойдет мне на пользу. Учитывая мороз и то, что Локо рыщут по городу в моих поисках, я не в том положении, чтобы отказываться.

Мой взгляд скользит к Конору, который всё ещё болтает с официанткой у кассы. Он ловит мой взгляд, и я сглатываю подкатившее странное чувство. Он улыбается ей, словно пытаясь меня раздразнить, и я снова поворачиваюсь к Рори. Я только что познакомилась с ними, но, наверное, должна чувствовать себя в безопасности хотя бы потому, что ни один из них, кажется, ничего от меня не хочет.

— Конечно. Думаю, я могла бы поиграть в карты.

Грёбаный Рори.

Он творит эту херню просто, чтобы поразвлечься. Этот парень может заполучить любую тёлку, какую захочет, но по уши влюблен он был только в одну. А раз её сейчас здесь нет, видимо, ему больше нечем заняться, кроме как ебать мне мозги.

Всю дорогу до его дома он болтает ни о чем, откровенно подкатывая к Айви. Спрашивает, какая музыка ей нравится, травит шутки и делает всё то, что делает его неотразимым для женщин, а мне нахер не сдалось участвовать, когда он пытается втянуть меня в разговор.

Я не хочу, чтобы они сближались, но и не могу просто взять и разинуть пасть о том, что происходит. Кроу не просто так просил меня сделать всё по-тихому, и я его не предам. Но не могу сказать, что меня не бесит до чертиков, смотреть, как Рори включает свое обаяние и заставляет Айви смеяться. Когда мы заходим в дом, меня хватает минут на десять, прежде чем я больше не могу выносить ни секунды этого дерьма.

— Мне нужно позвонить, — объявляю я.

Рори вызывающе изгибает бровь. Он хочет, чтобы я взял и сказал всё прямо, будто я втюрился в эту пташку или типа того. Пусть лучше не раскатывает губу.

Я выхожу на улицу и пялюсь в телефон, но вся эта отмазка была полной хернёй. Никакого звонка нет. У меня просто нет, моральных сил околачиваться рядом с девчонкой, которая, скорее всего, будет мертва до конца недели. И я не в том настроении, чтобы оставаться и смотреть, как Рори её охмуряет. Я даже толком не понимаю, что делаю, когда сажусь в машину и уезжаю, но сейчас чем дальше я от неё, тем лучше.

Я катаюсь по городу и страдаю хернёй до раннего утра, не делая ничего конкретного. К тому времени, когда я возвращаюсь к Рори, везде выключен свет, а Айви в отключке на диване.

Какую-то минуту я просто стою и смотрю на неё. Моя жизнь стала бы намного проще, найди я причину ненавидеть её, но прямо сейчас я не могу. Она такая молодая. Слишком молодая, чтобы отправляться в могилу. И она слишком, чёрт возьми, красивая, чтобы тусоваться с такими, как мы. Трясти задницей на сцене и унижаться, чтобы прокормить свою зависимость.

Такая девушка, как она, должна быть чьей-то женой. Она должна быть в безопасности дома в пригороде, устраивать свою жизнь. Или учиться в колледже. Или, блядь, я не знаю. Но она не должна быть здесь. Она не должна связываться с такими, как мы, или Локо, или с кем-либо ещё в этой части Бостона.

Независимо от того, что я говорил о ней раньше, я не могу отрицать, насколько она чертовски красива. Я вижу это каждый раз, когда смотрю на её лицо, и ненавижу её за это. Она это тоже знает. Она знает, что я хочу, чтобы она исчезла. Но я никак не могу перестать, блядь, пялиться на неё. Желая того, чего не должен. Я не такой, как Рори. Я не питаюсь женским вниманием. Я прекрасно обходился без женщины в своей жизни и в своей постели последние несколько лет, и не собираюсь ничего менять сейчас.

Но я мог бы заставить её смеяться. Я мог бы заставить её улыбнуться мне, если бы действительно захотел. Просто я не хочу. Я не могу думать о ней в таком ключе. Я не могу видеть в ней человека, когда у судьбы другие планы. Лучше, если она будет меня ненавидеть. Лучше, если она будет считать меня мудаком, потому что в конце концов у меня не будет выбора.

Веки склеились, будто смазанные клеем, и когда я всё же разлепляю их, то ничуть не удивляюсь, обнаружив себя в темном холодном подвале. Может, прошлой ночью я и нажрался в дерьмо, но помню всё предельно ясно. Я принял свою судьбу ещё тогда, когда отправился убивать человека, лишившего жизни моего младшего брата, и свет нового дня этого не изменит.

В фокусе появляется уже знакомое лицо, мужчина садится передо мной на корточки и тычет меня пальцем в щёку. Это тот самый тип в очках и костюме.

— Утро доброе, — говорит он. — Я прождал тебя всю ночь, парень.

— Ты уже пропустил половину веселья, — добавляет второй.

Понятия не имею, о чем они, поэтому просто киваю, полагаю, большинство парней именно так и делают, когда с ними разговаривают.

— Я Кроу, — представляется мужчина в кожаной куртке. — А это мой напарник, Фитци. Но можешь звать его Жнецом.

— Я Конор, — бормочу я пересохшим ртом.

Кроу бросает мне бутылку воды. Я открываю её и медленно сажусь, комната всё ещё кружится от похмелья.

— И что теперь? — спрашиваю я.

Мужчины переглядываются и снова смотрят на меня.

— Прошлой ночью ты прилично набрался. — Кроу склоняет голову набок и изучает меня. — Так почему бы тебе не рассказать мне ещё раз, что такого сделал этот тип в синей рубашке, что ты так завёлся?