Тихие, мягкие слёзы скатываются по щекам, когда я сползаю по стене и подтягиваю колени к груди. Мне кажется, я схожу с ума, и самое худшее, я хочу этого. Я хочу этого так сильно, что почти чувствую вкус. Я хочу, чтобы у Арчера в жизни был этот сильный, загадочный мужчина. Чтобы он направлял его, защищал, давал кров. Но больше всего, чтобы любил его.

Это кажется таким далеким от реальности, но я не могу отрицать, что это происходит прямо сейчас, пока я слушаю их общение. Когда Конор дочитывает последние слова на странице, я задерживаю дыхание, ожидая чего-то, что докажет мою неправоту. Но вместо этого слышу лишь приглушенный голос Конора:

— Ну вот, малыш, давай спать, идет?

В комнате воцаряется тишина. Следующие десять минут я жду, что Конор выйдет, но он этого не делает. Когда я наконец заглядываю за угол, я вытираю затуманенные глаза, и улыбка трогает мои губы. Крупная фигура Конора растянулась на крошечной кроватке, защищая Арчера от метафорических монстров под кроватью. Они оба крепко спят, повернувшись друг к другу, и их легкие наполняются глубоким, мирным дыханием.

И именно в этот момент до меня доходит, что я окончательно влипла.

В раннем утреннем свете кровать прогибается под весом Конора, когда он возвращается ко мне. Крепкая рука обвивает мою талию и притягивает к себе, вжимая в тело, которое, клянусь, было создано лишь для того, чтобы стать прибежищем для моего. Он зарывается носом в мою шею, вдыхая мой запах, и трется членом о мои ягодицы.

Где-то на задворках сознания голос разума пытается напомнить мне, что это неправильно. Это безумное, пьянящее чувство страсти - химическая реакция моего предательского тела, и мне нужно быть сильнее, умнее. Но где-то между вчерашней ночью и этим утром вся логика была принесена в жертву богам войны. Тело, сердце и душа воюют друг с другом, и я боюсь, что в конце концов Конор покорит их все.

— Даю одну попытку угадать, о чём я думаю. — Мозолистая ладонь Конора скользит под простыню и сжимает мою грудь, мой сосок остро упирается в его горячую кожу.

Скрытая улыбка трогает мои губы, пока я зарываясь лицом в подушку.

— О чём же?

— О блинчиках. — Он покусывает меня за плечо.

Девичье хихиканье вырывается из моей груди, удивляя меня саму.

— Я бы не догадалась.

— Нет? — Его вторая рука скользит между моих бёдер, пальцы плавно проходят сквозь влагу, которая уже собралась там.

Я выгибаюсь навстречу ему, широко разводя ноги, как влюбленная дурочка.

— Определенно, я бы не догадалась.

Конор переворачивает меня на спину и оказывается сверху, опускаясь между моих бёдер, и стягивает трусики, словно пещерный человек.

— Может, с сиропом. Или с клубникой. Я ещё не решил.

Я обхватываю его талию ногами, когда он входит в меня, а его веки тяжелеют от дурманящего удовлетворения. Конор не просто любит трахать меня, он любит обладать мной. До этого он был груб. Собственнический, жесткий, требовательный. Но сейчас он нежен и медлителен, вращая бедрами, входя и выходя из меня так, будто у него в запасе весь день, чтобы оставаться в этом положении.

Он целует меня, вдыхает мой аромат и шепчет на ухо, как сильно ему нравится быть внутри меня. Я кончаю дважды для него, а затем он завершает процесс вымученным стоном, который, кажется, длится вечность. Когда он валится на кровать и притягивает меня обратно к своей груди, я всё ещё пытаюсь понять, что только что произошло. Не могу быть уверена, но мне кажется, что мой муж только что занимался со мной любовью.

— Ещё всего пару минут, — бормочет он сонно. — А потом блины.

Телефон в кармане снова подает сигнал, но я игнорирую его, возвращая внимание к Арчеру. Его глаза широко распахнуты с той невинностью, которая бывает только у детей, когда он наблюдает за луговыми собачками, высовывающими головы в зоопарке Франклин-Парка.

— Всё в порядке? — спрашивает Айви.

Я обхватываю её за талию и притягиваю к себе, украдкой сжимая ее ягодицы, пока мои губы касаются нежной кожи вокруг ее уха.

— Всё отлично.

Её глаза закрываются, и она прижимается ко мне, но это лишь иллюзия спокойствия. Каждый раз, когда она сдается, её разум начинает сопротивляться, и понемногу напряжение возвращается в её тело. Она всё ещё борется с той связью, что возникла между нами. Её мысли, это головоломка, и порой я не знаю, с кем она воюет, со мной или со своими собственными чувствами.

Она смотрит на меня глазами, которые выдают её внутренний конфликт.

— Если у тебя есть дела, ты не обязан оставаться.

Моя щетина царапает её прохладную кожу, и она вздрагивает.

— Да, у меня есть дела. Например, провести этот день с тобой и Арчером.

Она утыкается мне в грудь, чтобы скрыть выражение лица, но мне хочется верить, что прямо сейчас она довольна. Так же, как Арчер, который счастлив следующие три часа, пока мы следуем за ним по каждому уголку зоопарка. Он прижимается лицом к каждому стеклянному вольеру, который попадается нам на пути, внимательно разглядывая зверушек, выглядывающих в ответ. Он оживленно болтает, и я ловлю несколько редких моментов, когда на лице Айви появляется красивая улыбка. И я думаю, что она должна улыбаться так постоянно. А ещё она должна носить на пальце мое кольцо, но это вопрос, который мне ещё предстоит решить.

— Спасибо, — говорит она по дороге домой. — Для него это много значило. Он так повеселился сегодня.

Я бросаю на неё взгляд.

— Они остаются маленькими так недолго. Должны наслаждаться каждой секундой.

Она расслабляется в кресле и вздыхает.

— Я вымоталась.

Я протягиваю руку и сжимаю её колено.

— Тогда тебе лучше выпить чашечку кофе, когда мы вернемся. Вечер ещё только начинается.

Она моргает.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня возникла идея, что я мог бы вывести тебя куда-нибудь сегодня вечером.

Шестеренки в её голове начинают вращаться, это очевидно, но я не знаю, что там происходит, пока она не произносит:

— А как же Арчер?

— Я уже договорился с няней. Рори готов посидеть с малышом.

— Правда? — Она приподнимает бровь.

— Да, он обожает детей. Уже не дождется, когда у него самого будет штук двадцать.

Айви сцепляет пальцы на коленях и смотрит куда-то вдаль. Она нервничает. Это естественно для неё, и именно это делает её хорошей матерью. Но в какой-то момент ей нужно научиться доверять мне.

— Малыш будет в полном порядке, — обещаю я. — Мы заботимся о своих. Никакого вреда Арчеру не причинят, пока он с Рори. Я бы не попросил его, если бы не доверял ему свою жизнь.

Она обдумывает мои слова в своем темпе, и я не тревожу её, пока она не свыкается с этой мыслью.

— Хорошо, — пожимает она плечами. — Думаю, пару часов вне дома, это нормально.

— Что мы здесь делаем? — Айви смотрит на черный ход Sláinte, будто это врата ада.

Игнорируя её тон, я наклоняюсь, чтобы помочь ей выйти из машины.

— Подумал, мы могли бы заскочить поздороваться с ребятами.

Она берет меня за руку, но спина её напряжена. Я не думал, что она будет воротить нос от клуба, но, полагаю, это та часть нашего свидания, где всё идет к чертям. Мы уже поужинали в хорошем русском ресторане, которым владеет мой приятель в Бэк-Бэй. Айви всё твердила, что ей не нужно ничего вычурного, и я чуть не рассмеялся, когда увидел, как её глаза бегают по ценникам в меню. Для меня такие траты, пустяк, но для неё, это очень много. Иногда мне хочется забыть, что ещё совсем недавно она ночевала на улице и сидела без еды. Эти дни прошли, и я хочу, чтобы она это знала.