Когда в поисках работы я случайно забрела в подконтрольный мафии клуб, мне нужна была защита. Я и подумать не могла, что защищаться мне придётся от него.

Конор О’Каллахан был именно той опасностью, которой я так отчаянно пыталась избежать. Греховно хорош собой, с акцентом жарче самого ада — но на этом его очарование заканчивалось. Вдобавок ко всему он оказался циничным, холодным и невыносимо ворчливым.

Так что можете представить моё удивление, когда он выступил со своим предложением: выйти за него замуж — или распрощаться с жизнью.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я давно научилась делать всё возможное, чтобы выжить в этом мире, и брак с гангстером — не исключение. И что бы он там ни говорил, это временно. Я ведь не собираюсь в него влюбляться. Ведь это было бы верхом глупости, правда?

Reflecting Light—Sam Phillips

In My Veins—Andrew Belle

Taking Pictures—Sam Phillips

Bird Set Free—Sia

Paper Bag—Fiona Apple

I Wish I Could Break Your Heart—Cassadee Pope

Hunter—Dido

Here is Gone—Goo Goo Dolls

Big Girls Cry—Sia

Let Love In—Goo Goo Dolls

Bad Things—Jace Everett

Старик всегда говорил мне, что в жизни неизбежны две вещи: смерть и тюрьма. С того самого момента, как в больнице поставили печать на моем свидетельстве о рождении, мои дни были сочтены. Это у меня в ДНК, так же верно, как ирландская кровь, бегущая по моим венам.

Сколько я себя помню, отец постоянно попадал за решетку. Он никогда не мог жить по закону. Он пытался, пару раз, но уже через неделю или две после того, как начинал жарить бургеры, снова возвращался к планированию своего следующего «большого куша». Подозреваю, он всегда знал, что это его погубит. Но когда я однажды спросил его об этом, он ответил, что лучше уйдет в ореоле славы, чем будет давиться желе в доме престарелых.

В детстве я думал, что меня ждет то же самое. А какой у меня был выбор? Я рос с убеждением, что единственный способ заработать на жизнь это грабить грузовики и банки. Если хочешь чего-то добиться в этом мире, ты должен взять это силой.

Поэтому, стоя здесь сейчас, обреченный уйти в своем собственном ореоле славы, я не чувствую особого удивления. Разница лишь в том, что против меня не охранник или коп, а шестеро из банды Леннокс-Хилл.

В лучшем случае я успею сделать один выстрел, прежде чем они прикончат меня, и я намерен сделать этот выстрел точным. Тот сальный ублюдок с зализанными волосами и глазками-бусинками получит горячий кусок свинца в лицо — даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Что бы ни случилось потом, оно того стоит.

Я тру чернила татуировки на руке и встречаюсь с ним взглядом. Алкоголь в крови едва не сбивает меня с ног, когда я тянусь к стволу. Когда адреналин зашкаливает, все кажется быстрее и резче.

Сердце колотится, как сумасшедшее, ладони вспотели. Я сотни раз прокручивал этот момент в голове, не сомневаясь в том, как все пойдет. Но реальность всегда отличается от воображения. Когда этот кусок дерьма на другом конце склада осознает, что происходит, это не приносит мне того облегчения, на которое я рассчитывал.

Сомнение гложет меня. Пуля в голову — это слишком быстро, это милость, которой он не заслуживает. Если повезет, я успею насладиться его страданиями хотя бы секунду или две, прежде чем мой собственный череп треснет и разлетится брызгами по бетонному полу. Но выбор невелик. Его банда смыкает кольцо, пока я поднимаю пистолет и смотрю ему в глаза.

— За Брейди.

Раздается серия быстрых движений — они все тянутся за своим оружием. И на мгновение я задаюсь вопросом: сказал бы отец, что я все сделал правильно? В его глазах я всегда был неудачником, но мне хотелось бы верить, что хоть в этом он мной бы гордился.

И Брейди тоже.

Но эта фантазия ускользает от меня, прежде чем я успеваю воплотить ее в жизнь. Когда вокруг гремят выстрелы, в голове остается лишь одна ужасающая мысль: я и это запорол, потому что они добрались до меня первыми.

Сейчас я почувствую удар боли и огонь, когда пули прошьют мою плоть. Проходит секунда, вторая, а я все еще стою. Я не сделал ни единого выстрела, но, оглядевшись, вижу, что банда Леннокс-Хилл сама бросилась врассыпную, ища укрытие.

Я шатаясь, добираюсь до стены и ныряю за перегородку, пытаясь сообразить, что происходит. Слышны крики. Откуда-то из угла доносятся стоны. Не знаю, сколько это длится, но когда наступает тишина, я в панике вываливаюсь наружу, разыскивая свою цель. Вместо этого я утыкаюсь затылком в холодное дуло.

— Полегче, парень, — командует новоприбывший ирландец. — Куда это ты так спешишь?

Я пытаюсь вырваться, глазами рыская по складу в поисках синей рубашки. Замечаю ее, выглядывающую из-за стопки коробок у стены, и мои ноги сами несут меня туда раньше, чем мозг успевает включить логику. Я успеваю сделать полшага к своей цели, прежде чем человек за спиной снова хватает меня и швыряет на пол.

— Просто дайте мне убить его, — бормочу я, заплетающимся языком. — А потом можете пустить мне пулю в лоб.

Ирландец сужает глаза и переглядывается со своим напарником в очках. Эти ребята, не какая-то уличная шпана. Они выглядят опрятно и сурово. Типы, которые носят слишком дорогую одежду для этого района. Нет сомнений, кто они и откуда. Судя по акценту, похожему на мой собственный, они могут быть только из Ирландского синдиката.

— С каких это пор банда Леннокс-Хилл начала водить дела с такими дергаными юнцами? — спрашивает тот, что в очках.

— Я не с ними. — Я бросаю взгляд через плечо, следя за мельканием синего. — И он сбежит, если вы не дадите мне с ним разобраться. Вы всё равно собирались это сделать, так что это всё, о чем я прошу. Позвольте мне прикончить его.

Отчаяние, сочащееся из моего голоса, смешивается с алкоголем в венах, и это не самое лучшее сочетание. Слова невнятны, движения медленны, и мне плевать, кто эти типы. Когда они молчат, я начинаю отползать назад на четвереньках, пока они наблюдают за мной с любопытством.

— Надо отдать ему должное за упорство. — Парень в кожаной куртке качает головой.

Его смех обрывается, когда я выхватываю пистолет и разворачиваюсь на полу, слишком пьяный, чтобы встать. Рука почти дрожит, когда я целюсь в синюю рубашку, палец подергивается на спусковом крючке. До выстрела остается доля секунды, когда человек в очках подходит и выбивает ствол из моих рук.

— Успокойся, парень, — говорит он мне, пока я тянусь за пистолетом снова. — Разве ты не знаешь, что если у тебя зуб на этого придурка… пуля в голову, не лучший способ с ним поквитаться?

Я делаю паузу, достаточную, чтобы посмотреть на него снизу вверх.