— Конор, — рявкает на меня Кроу. — Вали отсюда к чёртовой матери.

Я поднимаю взгляд с дивана в его кабинете, протирая заспанные глаза.

— От тебя для меня сейчас никакой пользы, — он швыряет мне мою куртку. — Какого лешего с тобой происходит?

— У него проблемы с женщиной — вставляет Рипер.

Кроу фыркает:

— Ты обещал мне, что это не станет проблемой. А теперь ты здесь, всю неделю ходишь с кислой миной, будто у тебя леденец отобрали.

Я сажусь и разминаю шею из стороны в сторону, пытаясь сбросить напряжение, которое накопилось с тех пор, как я начал дремать на диване Кроу.

— Никакой проблемы нет.

Он ругается себе под нос, и Ронан снова встревает:

— Он думает, что его дамочка его ненавидит. Вот почему он так расклеился.

— Я такого не говорил, — бросаю я сердитый взгляд.

— Да нет, говорил, — настаивает Рипер. — Когда ныл вчера вечером, после того как приложился к виски.

Кроу усмехается:

— И всё? Вот в этом вся чертова проблема? Ты расклеился из-за того, что Айви тебя ненавидит?

— Это не смешно, — возражаю я.

Он переводит взгляд на Ронана:

— Да нет, смешно. Помнишь, как сильно меня ненавидела моя женщина, когда ворвалась сюда? Такова уж натура зверя. Тебе лучше отрастить кожу потолще, если не можешь вынести немного огня на кухне.

Я понимаю, к чему клонит Кроу, но наши ситуации разные. Может, у него всё и сложилось, но он, в конце концов, не держал Мак в заложниках.

— К тому же, — Кроу подходит к столу и наливает себе выпить, эта девочка тебя не ненавидит. Я видел, как она на тебя смотрит. Ты просто ведешь себя как тряпка.

Вероятно, так и есть. То, как я всё оставил сегодня вечером, было не лучшим моим поступком. Айви старалась, делала шаги навстречу, а я швырнул это ей в лицо, потому что моё эго было уязвлено.

— Тащи свою задницу домой и исправь всё, — говорит Кроу. — А потом приведи голову в порядок. Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки.

— Да, я так и сделаю.

В доме темно, когда я возвращаюсь, и мне не нужно включать свет, чтобы понять, что-то не так. Слишком рано, чтобы Айви уже была в постели. А даже если бы и была, она всегда оставляет для меня лампу. Но когда я иду по коридору, внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

Все её вещи исчезли. И Арчера тоже.

Дом пуст, и мне требуется целая минута, чтобы осознать это.

Она ушла. Просто взяла и ушла, даже не оставив записки. Не могу её винить после того, как всё сложилось. Кроу был прав. Я полный осёл, и теперь моя девушка пропала, и малыш тоже, а я сижу здесь один и гадаю, где они могут быть. Но потом я задумываюсь, имеет ли это вообще значение.

Если она уехала из города и находится в безопасности, может, так будет лучше. Может, это именно то, что ей было нужно. Я знаю, что именно этого она и хотела.

Но это не то, чего хочу я. Мой разум отказывается это принимать. Мысль о том, что я больше никогда её не поцелую. Или не обниму. Что каждую ночь я буду приходить домой к пустой постели, где должна была быть она.

Чёрт.

Я подвел её. Я подвел их обоих.

В самом начале я сказал ей, что буду искать её, если она уйдет. И сейчас я понимаю, что говорил это всерьёз. Потому что, если ничего другого не остается, мне нужно знать, что она в безопасности. Мне нужно, чтобы она посмотрела мне в глаза и сказала, что всё кончено. Но даже тогда я, вероятно, не отпущу их. Потому что они мне нужны. Я люблю их, и она может ненавидеть меня сколько угодно, потому что я сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть её.

Я обыскиваю её пустые ящики в поисках хоть каких-то следов, которые она могла оставить. Но всё исчезло. Она просто вычеркнула себя из моей жизни. Её одежда, обувь, её запах. Ничего нет, и это неправильно.

Единственное, что я нахожу, это последнее, чего я ожидал. Её дневник по-прежнему лежит под подушкой на её стороне кровати, забытый. Я не могу забыть, как ужасно всё обернулось в прошлый раз, когда я заглянул в него, но сейчас это не имеет значения. Мои чувства не важны. Мне нужно убедиться, что она в безопасности.

Я раскрываю обложку и пролистываю страницы до конца, и тут замечаю пробел. Те записи, что я читал раньше, были вовсе не последними. Вовсе нет. Она начала писать снова в другой части дневника, и когда я вижу написанные там слова, я оседаю обратно на кровать:

Я скучаю по нему. Я скучаю по нему так сильно, что больно. Но я знаю, что не могу заставить его полюбить меня. Жаль только, что я вообще в него влюбилась.

Моё сердце выбивает в груди боевой клич. Она влюбилась в меня. Я ей нужен. Это здесь, черным по белому, но теперь она ушла.

Где-то в доме раздается скрип, и я вскакиваю с кровати, выхватывая Глок. Я прислушиваюсь, крадясь по коридору, но вокруг тихо. Дверь в комнату Арчера приоткрыта, и там всё так, как оставила Айви. Кровать заправлена, но все его игрушки исчезли. Это снова бьет по мне, как нож.

И тут я слышу всхлип. Крошечный вдох, и у меня учащается пульс. Кто-то под кроватью. Айви и Арчера нет, но кто-то прячется под кроватью. Я опускаюсь на колени, готовый убить любого, кто посмел заявиться в мой дом. Но вместо этого я вижу пару напуганных, заплаканных глаз.

— Арчер?

Он давится воздухом, и из его груди вырывается рыдание, когда он понимает, что это я. Я тянусь к нему, вытаскиваю его крошечное тельце и заключаю в надежные объятия.

— Всё хорошо, приятель, — шепчу я. — Всё хорошо. Я здесь. Я не позволю ничему с тобой случиться.

Он цепляется за меня, сжимая так сильно, что мне становится страшно. Потому что я знаю, случилось что-то ужасное. Айви никогда бы не бросила его. Никогда. И как бы мне ни хотелось дать ему время успокоиться, мне нужно знать, что здесь произошло.

Я глажу его по спине и приподнимаю его подбородок, чтобы он посмотрел на меня.

— Расскажи, что случилось. Где мама?

— Она сказала «Мистер Картофельная Голова», — всхлипывает Арчер. — Это значит опасность. Я должен был спрятаться.

— Ты отлично справился, — заверяю я его. — А теперь можешь сказать, где была мама, когда она это сказала?

— Мы были на улице, — хрипит он. — И пришёл мужчина, чтобы забрать нас. Мы собирались сесть в машину, но тут мама сказала про Мистера Картофельную Голову.

Кислота прожигает мне горло, пока я обдумываю варианты. Но вариант на самом деле только один. Локо нашли её, и я не прекращу поиски, пока не залью улицы Бостона их кровью.

— Ты же понимаешь, что это смертный приговор.

Слик игнорирует меня, продолжая возиться с верёвкой, привязывая меня к садовому стулу. Судя по тому, сколько времени он потратил на езду по городу и как мало продумал свои действия, я вижу, что он не готов. Верёвка, которую он вытащил из какой-то подсобки, слишком жесткая для нормального узла. Он не продумал это до конца, и я очень хочу убедить его в этом, потому что это мой единственный шанс.

— Если ты сделаешь это, на тебя обрушится гнев всей ирландской мафии.

— Вряд ли, — усмехается он. — Мне плевать, кто ты, они не сунутся на эту территорию, если не хотят войны с местными.

Когда я сглатываю, кажется, будто в горле застряло стекло. Всё это время я боялась Локо. Я была уверена, если кто-то меня схватит, это будут они. Но вместо этого какой-то случайный тип, который пять минут видел меня в клубе, решил поиграть в опасные игры.