Я не могу расслабиться, потому что боюсь, это чувство исчезнет, и у меня его никогда больше не будет. Должно быть, это случайность. Чудо, которое случается раз в жизни. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но это правда, и Конор подтверждает это, когда его горячий рот накрывает мой сосок, мучая меня, пока я не распадаюсь на миллион крошечных частичек. Волна за волной пульсируют в моем теле, растягивая разрядку дольше, чем когда-либо.

Я бездыханная и опустошенная, но Конор только начал. Его пальцы скользят вниз и проникают внутрь, и он стонет от того, что делает со мной. Я нравлюсь ему такой. Открытая, влажная и уязвимая перед ним. Это сбивает с толку, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я на грани того, чтобы сказать ему, как сильно хочу почувствовать его, когда он начинает проникать в меня пальцами.

— Черт возьми. — Мои ногти впиваются в его спину, вонзаясь в плоть. Он прячет лицо у меня на шее, то вдыхая мой запах, то посасывая нежную кожу. Он мучает меня так долго, что я начинаю думать о вещах, о которых не должна. Должно быть, он занимается этим постоянно. Это единственное логичное объяснение того, как он может так хорошо знать моё тело.

Я не хочу представлять его с кем-то ещё. В этот момент я не хочу верить, что до меня кто-то существовал. В моей жизни было лишь несколько мужчин, я по своей сути однолюб. Но никто из них не знал, как доставить мне удовольствие. Не так, как Конор. Не так, как сейчас.

— О, Боже, — кричу я.

Напряжение снова нарастает глубоко внутри. Оно такое сильное. Я не думаю, что смогу сдержаться, и именно этого я боюсь. Мои ногти царапают его шею, впиваются в волосы, я тяну их, выгибаясь навстречу. Оргазм пронзает меня со всей силой и скоростью пули. Мне больно, я задыхаюсь, чувствую себя так, будто только что прошла через экзорцизм, лежу, тяжело дыша, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово.

Конор делает рваный вдох и ругается, проводя ладонью по липкой влаге между моих бедер. Я смотрю тяжелыми глазами, как он обхватывает свой член и покрывает себя моим возбуждением. Это самая эротичная вещь, которую я когда-либо видела, и я хочу смотреть, как он делает это снова и снова.

— Чёртов ад, — хрипит он. — Должен предупредить, в первый раз это, скорее всего, будет быстро. Я не чувствовал женского тела уже несколько лет.

Я всматриваюсь в его лицо, ища ложь, но её нет. Я не вижу её. Всё, что я вижу, это его одурманенное выражение лица, когда он протискивается между моих бедер и трется членом о меня.

Как это вообще может быть правдой? Я видела, как официантка в закусочной вешалась ему на шею. Видела, как женщины в клубе раздевали его взглядом. Он, без сомнения, один из самых горячих парней, которых я видела, и он почти каждую ночь в стриптиз-клубе. Мне всё ещё трудно уложить в голове то, что он говорит, но когда он начинает входить в меня и вздрагивает с каждым дюймом, я понимаю, что это правда.

— Господи, ты такая узкая. — Он закрывает глаза и делает прерывистый вдох. — Чёрт. Я причиняю тебе боль?

Я наполнена сильнее , чем когда-либо, но я не позволила бы ему остановиться, даже если бы он захотел.

— Нет. — Я тянусь вверх и касаюсь его лица. — Отдай мне всё.

— Чёрт возьми, женщина. — Его бедра дергаются вперед, и он входит до конца, опираясь на предплечья. — Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась. Я мог бы, чёрт возьми, жить внутри тебя вот так.

Я обхватываю его за спину, и он начинает двигаться. Его глаза закрыты, голова запрокинута, и звуки, вырывающиеся из его груди, самое горячее, что я когда-либо слышала. Словно я пытаю его. Словно быть внутри меня, это чистое мучение, потому что это доставляет такое невероятное удовольствие.

Конор был прав, он не смог сдержаться. Каждый мускул его тела напряжен, когда он снова ругается:

— К черту всё…

Слова тонут в долгом, жалобном рыке, вибрирующем из глубины его груди. Он входит в меня глубоко, член подрагивает, когда он наполняет моё тело горячим семенем. Между нами нет ничего. Он трахнул меня до самой глубины, и, глядя на него, я знаю, это было его намеренно.

Я также знаю, когда он падает рядом со мной и говорит дать ему пару минут, потому что у него есть твердое намерение повторить всё снова… я в большой беде.

Я просыпаюсь от того, что на моей груди лежит копна светлых волос, и, взглянув вниз, вижу, что Айви всё ещё спит, устроившись на мне. Она выглядит такой умиротворенной, свернувшись у моего бока, ее рука лежит у меня на талии, а мой бицепс служит ей подушкой.

Моя рука так же до сих пор обнимает её, и это странное чувство, быть настолько расслабленным рядом с ней прямо сейчас. У меня вошло в привычку избегать отношений и даже секса с тех пор, как Сэмми предала меня. Я был доволен тем, что занимал себя делами братства, а будучи новичком, я никогда не страдал от нехватки дерьмовой работы.

Айви - первая женщина, которую мне вообще захотелось чувствовать, обхватившей мой член, с тех пор как я выбрался из той темной дыры, в которую меня загнала смерть Брэди. Но, лежа сейчас рядом с ней, я понимаю, насколько это чертовски глупо. Она здесь не потому, что хочет этого. Она здесь, потому что у неё нет другого выбора. Мне следовало бы помнить об этом, прежде чем я окончательно увязну в ней.

Айви не приняла свою судьбу без борьбы. Я видел это в её глазах, вопросы, которые вертелись у неё в голове. Как долго она сможет здесь продержаться, пока не решит сбежать? Часть её до сих пор строит планы на отступление. Она ещё не поняла, как всё устроено, но когда она побежит, я пущусь в погоню. Я выслежу её и притащу обратно, только для того, чтобы в конце концов она меня возненавидела.

На несколько часов я позволил себе поверить в фантазию Кроу. Но это не готовая семья. Мы не те двое, кто встретились и сошлись, потому что сами этого хотели. Наша ситуация вынужденная, и мы не можем превратить её в нечто подлинное. Для Айви я всегда буду ещё одним тюремщиком.

Когда она открывает глаза и смотрит на меня с сонной, застенчивой улыбкой, я не могу отрицать, что хочу изменить наши судьбы. Она могла бы согревать мою постель каждую ночь, и я мог бы трахать её, пока у меня не отсохнет член. Но мне нужно быть реалистом. Мне нужно установить границы. И сделать это нужно сейчас.

— Прошлая ночь была просто грандиозной. — Я перекатываюсь на спину и смотрю в потолок. — Думаю, нам обоим это было нужно.

Почувствовав, к чему я клоню, она убирает руку и отстраняется от моего тела. Я подавляю в себе желание притянуть её обратно.

— Наверное, лучше не делать это привычкой. Я не хочу, чтобы всё становилось сложным. — Объяснение звучит так же глупо, как и выглядит, и лицо Айви гаснет в тот же миг, как я это говорю.

— Понятно, — бормочет она. — Наверное, это была не лучшая идея. Мне не следовало…

— Это моя вина, — грубо говорю я. — Ты не сделала ничего плохого. Я просто не хочу, чтобы границы размывались.

Она коротко кивает, и я не знаю, почему у меня такое чувство, будто я рою себе ещё более глубокую яму. Мне не нужно давать ей дальнейших объяснений, но я хочу. Только слова не идут. Поэтому мы лежим в натянутом молчании, и постепенно она отстраняется всё дальше и дальше, а я чувствую потерю её присутствия, до самого моего члена, который уже опал.

— Пожалуй, мне стоит принять душ, — говорю я ей.

— Хорошо, — соглашается она, и её голос дрожит. — Без проблем.

Это звучало бы убедительно, если бы мы оба уже не знали, что это чертовски большая проблема.

Пока Айви принимает душ, я готовлю кофе и французские тосты, а потом мы завтракаем в тишине. Я смотрю в телефон, перечитывая сообщения, пока она глядит в окно. Это неловко, и мне ужасно хочется свалить в спортзал или ещё куда-нибудь, но я уже пообещал ей, что она сможет навестить Арчера. И я не собираюсь позволить ей отправиться в путь в одиночку. Не тогда, когда Локо всё ещё ищут её.