Но кое-что другое привлекает моё внимание, и это подаёт мне идею. Ронни оставил свои сигареты и зажигалку на столе. Это риск, но это единственная надежда.

Я наклоняюсь и изгибаюсь, чтобы схватить зажигалку, но это не так просто, как я надеялась. Мне требуется три попытки и драгоценное время. Когда я наконец добираюсь до неё, она, чёрт возьми, не зажигается. Внутри осталось мало газа, а приглушенные звуки Ронни предупреждают, время на исходе.

Я трясу её, и она наконец вспыхивает. Я просовываю её между запястий. Ожидаю долгого и мучительного процесса, но верёвка загорается так быстро, что я не успеваю отстраниться, и пламя обжигает мне рубашку.

Я дергаю руками, чтобы не обжечь кожу, что только заставляет веревку врезаться в плоть. Запястья саднит от грубых волокон, но я продолжаю, дёргая, пока верёвка наконец не рвётся. Когда тянусь, чтобы развязать узел на ногах, я дрожу как осиновый лист. Думаю, у меня шок, или слишком много адреналина. Ронни больше не слышно. Он вернется с секунды на секунду, а у меня нет ничего, чтобы защититься.

Пока я выдергиваю ящик стола, он возвращается. Его лицо бледнеет.

— Какого черта?!

Он бросается на меня, и у меня нет выбора. Я бью его ящиком изо всех сил прямо по голове. Не дожидаясь, чтобы оценить ущерб, я срываюсь с места. Не могу оглянуться, чтобы посмотреть, идет ли он за мной.

Я могу только бежать вперед.

— Они не говорят, — говорит Рипер.

— Значит, будем продолжать, пока не заговорят, — отвечаю я.

Он вздыхает. Мы оба пропитаны кровью, и двое парней из Локо, привязанные в его пыточной, долго не протянут. Логически я это понимаю. Мы уже отрезали им уши, носы, пальцы на руках и ногах, и все прочие части тела, которые, по моему мнению, им больше не нужны. Всё, на что их хватает, это слать нас к Чёртов, и я никогда ещё не чувствовал такого отчаяния.

Ронан откладывает инструменты и качает головой:

— Если бы они знали, где она, то уже сказали бы. Я видел, как более крепкие парни ломались из-за меньшего.

Я расхаживаю по комнате и швыряю стакан в стену, но легче от этого не становится.

— Чёрт возьми, это не должно быть так сложно. Мы не можем остановиться, пока хоть что-то не узнаем. Если они тронут её...

— А что с мелким? — спрашивает Ронан.

— Он наверху, с Рори.

— Думаю, тебе стоит поговорить с ним ещё раз. Спроси, что ещё он может вспомнить.

Я не хочу снова давить на Арчера. Он и так достаточно травмирован, но Ронан прав. Если я этого не сделаю, у пацана к концу ночи может не остаться мамы.

— Я продолжу работать с этими ублюдками, — заверяет меня Ронан. — А ты разберись с мальчишкой.

Я поднимаюсь в кабинет Кроу, по пути застегивая куртку, чтобы Арчер не увидел крови. Когда я вхожу, Рори сидит с ним за столом Кроу, они раскрашивают книгу.

— Что-нибудь? — спрашивает Рори.

Я качаю головой.

— Мне нужно перекинуться парой слов с моим маленьким приятелем.

Он кивает и садится на диван, а я обхожу стол и опускаюсь на колени рядом с Арчером. Он смотрит на меня глазами, слишком невинными, чтобы знать такую боль.

— Ты уже поговорил с мамой?

Я не могу заставить себя солгать ребенку, но мне невыносимо его разочаровывать:

— Я всё ещё пытаюсь, но мне нужна твоя помощь, Арчер. Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Да, — отвечает он. — Что мне нужно сделать?

— Мне нужно, чтобы ты на секунду закрыл глаза, хорошо?

Он смотрит на меня с недоумением, но делает, как я просил:

— Хорошо.

— А теперь подумай об этом дне. Когда вы с мамой стояли на крыльце, собираясь уйти, помнишь, куда она сказала, что вы направляетесь?

— В приключение, — шепчет он.

— Понятно, — я глажу его по спине. — Это очень хорошо, Арчер. А вы стояли на улице и ждали машину?

— Мама вызвала такси, — сообщает он.

— Хорошо. И такси приехало?

— Да. Она укладывала наши вещи, но когда водитель вышел, она сказала мне идти внутрь.

Что-то здесь не так. Я не представляю, чтобы Локо разъезжали на такси, пытаясь её выследить.

— Ты помнишь что-нибудь об этом парне? — спрашиваю я. — Можешь сказать, как он выглядел?

— У него была кепка, — говорит Арчер. — И куртка. Мне кажется, он поранил руку.

— Почему ты так решил?

— Потому что она была в такой штуке, которую доктор даёт людям, когда они ранят руки.

— Господи, — бормочу я.

Глаза Арчера расширяются, и я извиняюсь.

— Ты отлично справился, малыш. Я иду искать маму, хорошо?

— Пожалуйста, скажи ей, что я скучаю, — говорит он.

Горло сжимает тисками, но я выдавливаю улыбку.

— Обязательно.

Рори вопросительно смотрит на меня.

— Что такое?

— Слик.

Шаги Ронни гулко отдаются в лестничном пролете позади меня, отражаясь от стен, пока он пытается восстановить равновесие. Он дезориентирован, но не выведен из строя.

— Я пристрелю тебя! — орёт он.

Он так тяжело дышит, что я думаю, что либо я всерьез его покалечила, либо он за всю жизнь ни разу не занимался спортом. Не думаю, что у него есть пистолет, но даже если бы и был, я не могу рисковать и останавливаться сейчас. Не имея ни малейшего понятия, что ждет меня внизу, я продолжаю бежать.

Наконец я добираюсь до последней ступеньки и благодарю всех богов, какие только могут существовать, за пожарный выход. И каким-то чудом, когда я нажимаю на перекладину, дверь открывается. Ронни проклинает меня, а я вылетаю в ночь, бегу так быстро, как только могут нести меня ноги. Каждая мышца в теле горит, икры сводит судорогой, но мне плевать.

Я должна сделать это ради Арчера. Это то, что я твержу себе снова и снова. Я петляю по темным переулкам и боковым улочкам, но Ронни не сдается. Я до сих пор слышу его позади, он ругается и кряхтит, становясь всё ближе. Он почти догоняет меня, когда я заворачиваю за угол и вижу группу мужчин, околачивающихся перед старым складом.

— Помогите! — кричу я. — Пожалуйста, помогите мне!

Темно, и под тусклым светом уличных фонарей я не вижу их лиц, но прямо сейчас они моё единственное спасение.

— Что за черт? — спрашивает одно из лиц в тени.

— Не парьтесь, — отвечает Ронни у меня за спиной. — Она просто взбесилась после ссоры. Знаете, какими бывают бабы.

Ноги почти подкашиваются, когда я останавливаюсь, и человек впереди группы делает шаг вперёд, склонив голову набок, разглядывая меня. У него в зубах зубочистка, а в глазах странный блеск, и мне требуется минута, чтобы осознать происходящее, от чего внутри всё леденеет.

Это правая рука Муэрто - Энимал. Нет никаких сомнений, что он тоже узнал меня, это написано у него на лице. Я начинаю пятиться и врезаюсь прямо в Ронни. И теперь, по иронии судьбы, я молюсь, чтобы у него действительно был пистолет.

— Ты знаешь эту суку? — Энимал смотрит на Ронни. — Потому что она ведёт себя так, будто тебя не знает.

— Да, это моя девушка, — говорит Ронни. — Тут нет никаких проблем. Я сын Слика, помнишь?

— Помню, — Энимал чешет подбородок. — Но, насколько я помню, она была собственностью Муэрто, да упокоится его душа.

Прежде чем Ронни успевает даже попытаться сформулировать ответ, Энимал выхватывает пистолет и стреляет. Что-то теплое и влажное брызжет мне на лицо, и я с тошнотворной ясностью осознаю, что это мозги Ронни. Его череп разлетелся, он падает на землю, а я в полном ужасе срываюсь с места в противоположном направлении.

Я не успеваю пробежать и пары метров, как меня сбивают с ног с такой жестокостью, что не остается никаких сомнений в том, что будет дальше.