Мне не терпится начать, но, видимо, у Кроу другие планы. Я просидела здесь всю ночь, и комната уже начинает идти кругом. Я устала, замёрзла, а живот сводит от всепоглощающего голода, который пробирает до костей. Мне просто чертовски нужна эта работа.

На меня падает тень, и, подняв голову, я оказываюсь под прицелом пары глаз, настолько зелёных, что это должно быть незаконно. По шее пробегает дрожь, когда мой взгляд скользит по возвышающемуся надо мной незнакомцу, который без спроса вторгся в мое личное пространство. Он высокий, мускулистый и загадочный, так как может быть только мафиози. Ещё до того, как он открывает рот, я понимаю, что этот парень, из команды Кроу. Он ирландец до мозга костей, но моложе остальных парней, которые здесь околачиваются. Не такой грубый и жесткий с виду. Его лицо не так изборождено морщинами, но в нём есть что-то более холодное. В его чертах сквозит жесткость, которая говорит мне, что он не из тех, кого легко расположить к себе.

Он дергает подбородком в мою сторону, сузив глаза и разглядывая меня.

— Я Конор. Кроу послал меня ввести тебя в курс дела.

Я выпрямляюсь, чувствуя себя крошечной и неуверенной под тяжестью его взгляда.

— Привет. Я Айви.

— Айви. — Он перекатывает имя на языке с ирландским акцентом, пропитанным грехом. — Звучит как выдуманное.

— Ну, это не так, — уверяю его я. И даже если это моё второе имя, оно все равно моё. Я решила, что имеет смысл использовать его вместо моего первого имени Элизабет, под которым меня знают Локо.

Взгляд Конора сканирует моё лицо с лазерной точностью, и что бы он там во мне ни высмотрел, его губа кривится в отвращении. Жар поднимается по шее, обжигая подавленной ненавистью к таким мужчинам, как он. Мужчинам, которые думают, что, блядь, знают обо мне всё с первого взгляда. Я видела это тысячу раз. Они принимают меня за слабачку. За тощую дырку с большими сиськами и без мозгов. Этим заблуждениям нет конца. Я, должно быть, наркоманка, раз такая изможденная и бледна как смерть, а не потому, что голодаю. Я, должно быть, шлюха, раз была с Муэрто. Наверняка, я сама напросилась.

Я всё это уже проходила. Так что молчаливое осуждение Конора для меня ничего не значит, по крайней мере, не должно значить. Но почему-то, если быть до конца честной, оно жалит чуть сильнее, чем все остальные. Может, я ошиблась, но когда наши взгляды встретились, мне показалось, что я увидела в нем что-то ещё. Что-то помимо мафиозного мудака.

Как бы там ни было, его мнение не имеет значения. Меня не интересует такой парень, как Конор, и то, что он может обо мне подумать. Чем быстрее я смогу убраться подальше от него и ему подобных, тем лучше для меня.

— Что ты должен мне показать? — спрашиваю я голосом более твердым, чем секунду назад.

Конор не шевелится, и я тоже. Он не сводит с меня глаз, а я слишком парализована, чтобы сдвинуться с места. Он внимательно наблюдает за мной, ожидая, когда я сломаюсь, и разбирает меня на части, пока я не чувствую себя вывернутой наизнанку. Я сжимаю руки на коленях, пытаясь сбросить напряжение, но на самом деле мне хочется просто свернуться в клубок и спрятаться.

Наконец Конор отворачивается и делает небрежный жест рукой.

— Идём в подсобку. Покажу, где раздевалки.

Я иду за ним по коридору, пытаясь сосредоточиться на обстановке, но вместо этого мой взгляд сверлит спину Конора. В его походке сквозит явная самоуверенность, которая говорит мне, что он уверен в своих силах, и, признаться, у него, наверное, есть на то причины. Он широкоплечий, сложен как боец, и я могла бы поклясться, что под этой курткой он выглядит так, словно его отфотошопили. У него такие здоровенные, блядь, ручищи, что он, наверное, мог бы дважды обхватить мою шею, попутно куря сигарету и душа меня двумя пальцами.

Интересно, скольких людей он убил. А потом я задумываюсь о чем-то ещё более худшем. Он что, трахает здешних танцовщиц каждую ночь? Поэтому он здесь за главного? Но одного взгляда на его каменную челюсть достаточно, чтобы понять, это вряд ли. Он не похож на человека, который вообще получает удовольствие от чего-либо. Он, наверное, трахается как викинг, отшвыривая женщин в сторону, когда закончит делать им сыновей для своего клана.

Я стряхиваю с себя эти мысли, когда он поворачивается ко мне, и его взгляд скользит по мне с такой грубостью, которой в нем не было ещё пару мгновений назад.

— Надеюсь, ты умеешь приводить себя в порядок. Тот кошмар, что сейчас на тебе, здесь не прокатит.

Мои челюсти сжимаются, но я заставляю себя улыбнуться, напоминая себе, как сильно мне нужна эта работа.

— Это не проблема.

Похоже, этого оскорбления ему недостаточно, и он сыпет соль на рану:

— Тебе бы не помешало наложить побольше макияжа.

— Принято к сведению, — огрызаюсь я. — Побольше макияжа.

На самом деле у меня нет никакой косметики, но я надеюсь, что кто-нибудь из танцовщиц мне её одолжит.

— Там есть душ. — Он указывает в глубь комнаты. — Тебе бы не мешало им воспользоваться.

Стыд обжигает остатки моей гордости, грозя разрушить эту возможность ещё до того, как я начну. Я не знаю, почему он считает нужным быть таким козлом, но в этом нет необходимости. Я и так ненавижу себя достаточно за нас двоих, и нет ничего более унизительного, чем каждое утро выползать из-за мусорного бака.

Сегодня утром я умывалась в туалете на заправке, но не нужно быть гением, чтобы заметить, что я всё равно выгляжу, как пугало. Волосы спутались и отчаянно нуждаются в горячей воде и кондиционере, а моей коже не помешало бы что-то получше сухого старого куска мыла.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Здесь жутко холодно, а с моим недовесом, я быстро замерзаю.

— Что ещё мне нужно знать?

— У тебя выход на три песни, — говорит он. — И постарайся, чтобы оно того стоило. Кроу не держит девчонок, если они не нравятся клиентам.

Господи. А я-то думала, что эта работа у меня уже в кармане, но это логично, если я облажаюсь, то вылечу. Неважно, что я соврала, сказав, что у меня есть опыт, эти парни должны поверить, что он у меня есть. Слава богу, я просидела здесь всю неделю, наблюдая за другими девочками, иначе я бы понятия не имела, что делать на сцене.

Конор ещё раз окидывает меня взглядом и качает головой, словно не понимая, зачем я вообще здесь.

— Приведи себя в порядок. У тебя тридцать минут, чтобы нас впечатлить, иначе твоя задница вылетит за дверь.

— Что за дела с новенькой? — спрашивает Рори, когда я падаю на стул рядом с ним в зале у сцены. — С каких это пор Кроу поручил тебе нянчиться с танцовщицами?

— Не поручал. — Я сосредотачиваю взгляд на сцене, чтобы не смотреть ему в глаза. — Я сам предложил услугу, раз уж он занят.

Рори изучает меня, пока я откидываюсь на спинку стула и допиваю виски. Кроу попросил меня об этом по секрету, чтобы я не трепался с остальными парнями, и я не собираюсь всё просрать.

— Она хорошенькая, — замечает Рори.

Горький привкус обволакивает рот, придавая моему ответу резкость, которую я сам от себя не ожидал.

— Она выглядит так, будто Кроу вытащил её полумертвую задницу из мусорного бака в Саути. (Southie - это популярное разговорное название района Южный Бостон/South Boston в штате Массачусетс, США. Исторически это рабочий, преимущественно ирландский квартал, известный своей сплоченностью, традиционными пабами и ежегодным масштабным парадом в честь Дня святого Патрика.)

Рори ухмыляется и расслабленно откидывается на сиденье, будто у него, чёрт возьми, вся ночь впереди, чтобы сидеть и пялиться на танцовщиц.

— Как знаешь. Уверен, тут полно других, кто не отказался бы на ней прокатиться.