— Привет, малыш. — Конор ерошит его волосы и улыбается, это больше, чем я видела от него в последнее время.

— Мы приготовили тебе ужин, — гордо заявляет Арчер.

— Ага, слышал. — Конор потирает живот. — И хорошо, потому что я умираю от голода.

Арчер ведёт его к столу, а я остаюсь стоять в кухне, словно приросшая к полу. Конор едва смотрит на меня, прежде чем сесть, и отсюда я чувствую холод, который пробирает до костей. Он не прикасался ко мне. Не целовал. За всю неделю не сказал мне больше двух слов. И я не хочу признавать, что эта бездонная пустота, разрастающиеся у меня в груди, может быть тем, что я думаю.

Разбитое сердце.

Я скучаю по нему. Я ужасно по нему скучаю и хочу всё исправить, но не знаю как. Не уверена, способна ли я ранить Конора, но знаю, что он ранил меня. Его стыд и нежелание сказать друзьям, что я его жена, режут меня по живому, и он обязан мне это объяснить. Есть так много вещей, которые я хочу сказать, но слова не идут. В конце концов, мы оба слишком горды или упрямы, чтобы признать поражение. Поэтому вместо этого мы садимся за стол и заедаем свои чувства.

— Тебе нравится? — спрашивает Арчер.

— Да, очень вкусно, — говорит Конор. — Спасибо, маленький человечек.

— Мама сделала большую часть работы, — уточняет Арчер. — Она хорошо готовит.

Конор встречается со мной взглядом, и на долю секунды мне хочется верить, что я вижу в его глазах сожаление, прежде чем они снова превращаются в камень.

— Да, это так.

Он сосредотачивается на том, чтобы поскорее запихнуть ужин в рот и убраться отсюда. Я поняла это ещё до того, как он заговорил, и убедилась в своей правоте, когда он отодвинул стул.

— Спасибо за ужин. Мне нужно возвращаться к работе.

— Почему-у-у? — дуется Арчер.

— Мы можем поговорить? — выпаливаю я.

Конор проверяет телефон, по-прежнему избегая зрительного контакта.

— Только быстро.

Я говорю Арчеру пойти поиграть в своей комнате пару минут, и он неохотно топает по коридору. Я жду, пока закроется его дверь, прежде чем заговорить.

— Что-то происходит?

— В смысле? — Конор что-то печатает в телефоне.

— Ты не бываешь дома. Почти не разговариваешь со мной. Я просто…

— Добро пожаловать в жизнь жены мафиози. — Его тон настолько плоский, что я не могу этого выносить.

Я ненавижу то, что становлюсь такой эмоциональной или вообще позволяю этому задевать меня. Я дрожу, мои руки зудят от желания вырвать у него этот телефон и выбросить в мусор.

— Я понимаю, что ты всё ещё злишься на меня, но мы не сможем наладить отношения, если…

Его глаза вспыхивают, смотря на меня, и в них плещется тьма, которой я раньше не видела.

— Вот именно этим мы, чёрт возьми, здесь и занимаемся, Айви. Мы пытаемся выжать максимум из дерьмовой ситуации. Единственный способ заставить это работать, игнорировать тот факт, что мы прикованы друг к другу на всю жизнь.

Я чувствую, как моё тело сжимается от боли. В животе словно кипящая лава, глаза горят от невыплаканных слёз. Какой же дурой я была, думая, что Конор может меня полюбить. Может, на секунду это было возможно. Но теперь болезненно очевидно, он несчастен и предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Господи. — Он поворачивается ко мне спиной, увидев уязвимость на моем лице. — Я не знаю, чего ещё ты от меня хочешь.

— Ничего. — Мой голос дрожит. — Я больше ничего от тебя не хочу.

— Ты всё забрал из ящиков? — спрашиваю я Арчера.

Он кивает и прижимается к плюшевому медведю, которого купил ему Конор в зоопарке.

— Куда мы едем?

Я расставляю кучу наших сумок у входной двери.

— В приключение.

Арчер не выглядит убежденным, и я его не виню. Я ненавижу всё, что происходит, но если я в чем-то и уверена, так это в том, что ждать, пока станет ещё хуже, нельзя. Единственный способ сохранить наши сердца, это уйти сейчас, пока мы ещё можем.

Неважно, что у меня всего тысяча долларов и одежда, которую купил нам Конор. Мы что-нибудь придумаем. Мы сядем на автобус и уедем далеко-далеко, и если придется, будем жить в приюте. Пока мы в безопасности и вместе, всё остальное не имеет значения.

Но даже я сама не уверена, когда смотрю на Арчера и вижу вопросы в его глазах. Он привязался к Конору, и не он один. Мысль о том, что нужно оставить этот дом, кажется предательством, как будто мы покидаем единственный настоящий дом, который у нас когда-либо был. Мы больше никогда не увидим, как Конор входит в эту дверь. Я никогда не почувствую, как его тело прижимается ко мне посреди ночи. И Арчер, вероятно, никогда не перестанет винить меня за то, что я забрала его от единственного мужчины, которого он полюбил.

Я чувствую себя ужасной матерью за то, что вообще позволила этому случиться. Я поверила Конору. Я думала, он хочет, чтобы мы были с ним. Но его поступки и слова доказали, что мои худшие страхи были правдой. Теперь у нас не осталось выбора, и нам с Арчером нужно двигаться дальше.

— Оставь дверь приоткрытой, — выдыхаю я. — Жди здесь, пока я поговорю с водителем.

Я спускаюсь на тротуар, где ждет такси, на десять минут раньше, чем ожидалось. Водитель увлечен телефоном, когда я открываю заднюю дверь и говорю через стеклянную перегородку:

— Вы приехали за Мисти? — спрашиваю я, называя вымышленное имя, которое дала при заказе такси.

— Да, это я, — бормочет он.

Я прошу его открыть багажник, а сама поднимаюсь к Арчеру на верхнюю ступеньку, хватая наши сумки и его руку. К тому времени, как мы возвращаемся на тротуар, водитель уже вышел из машины.

— Позвольте помочь вам с этим, — говорит он.

Я медлю, когда он тянется к сумкам. Может, это просто паранойя, но что-то не так. На нем бейсболка, надвинутая низко на глаза, а рука на перевязи. Он никак не может работать на Локо, или, по крайней мере, мне хочется в это верить. Но внезапно всё в этой ситуации кажется неправильным, и только когда я чувствую запах его одеколона, я понимаю почему.

Слик пользовался таким же одеколоном. Я бы не забыла его, даже если бы попыталась. И хотя я не вижу его глаз, я нутром чую, что это он. Не может быть совпадением, что он здесь именно сейчас.

Я стараюсь сохранять спокойствие, когда выпускаю руку Арчера. Мы репетировали это тысячу раз. Мне просто нужно заставить его вернуться в дом. Это всё, что сейчас важно.

— Арчер, ты не забыл Мистера Картофельную Голову?

Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня, узнавая наш секретный код, а затем медленно переводят взгляд на того парня.

— Возвращайся в дом и хватай его, — командую я. — Постарайся по быстрее.

Арчер не подводит. Он следует протоколу, который мы установили. Тому самому, который я заставляла его практиковать снова и снова. Он бросается обратно вверх по лестнице и захлопывает за собой дверь, и когда замок щелкает, я перехожу к действиям.

Я вытаскиваю из кармана пачку денег и пытаюсь протянуть её Слику.

— Знаешь что? Мы задержимся. Думаю, я вызову такси позже, когда буду уверена, что мы всё собрали.

Он тянется за деньгами, но вместо этого хватает меня за запястье.

— Ты считаешь меня тупым? — Он рывком притягивает меня к себе, и тут я чувствую дуло пистолета у своих ребер. — Садись в чёртову машину и не устраивай сцен, или я позабочусь о том, чтобы твой сын тоже отправился в эту поездку.

Я подавляю каждый инстинкт, который кричит мне сопротивляться и бежать. Что-то в его глазах говорит мне, что я не успею пройти и квартала, прежде чем он застрелит меня, а потом и Арчера.

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я.

Он взводит курок, и дыхание замирает у меня в груди.

— Слишком поздно, сука. А теперь полезай в чертову машину.