— Ты моя жена. Если я захочу коснуться тебя, или быть милым с тобой, или сделать с тобой что угодно ещё, я это сделаю.

— Это не то, что ты говорил сегодня утром.

Конор сверлит меня взглядом, а затем его глаза опускаются на мои губы. В машине становится слишком жарко, а его пальцы слишком сильны, чтобы я могла бороться, но в глубине души я знаю, что не хочу. Вот в чём проблема. Он прокладывает себе путь в каждый аспект моей жизни, и мне это не нравится.

Мне не нравится, что мой взгляд тоже прикован к его губам, или что каждый раз, когда я двигаюсь, я до сих пор чувствую его внутри себя, после прошлой ночи. Всё происходит слишком быстро, и тревожные звоночки звенят, предупреждая, что этот человек опасен. Он худшая из возможных угроз для меня, потому что в глубине души я знаю, что могла бы по-настоящему влюбиться в него. И сейчас, на таком близком расстоянии, я не могу ясно мыслить. Поэтому я тянусь к дверной ручке, дергаю её и выскакиваю из машины на свежий воздух.

— Господи, — рычит Конор.

Он прямо у меня за спиной, преследует меня вокруг машины. Я не знаю, куда ведёт эта грунтовая дорога, но я намерена идти по ней. По крайней мере, до тех пор, пока он не хватает меня со спины за талию и не тащит обратно к машине. Я сопротивляюсь ему всю дорогу, бью локтями, проклинаю его, пытаюсь пнуть по голеням. Моё эмоциональное состояние окончательно пошло ко дну.

Конор прижимает меня к машине своим весом и впивается пальцами в мои волосы.

— Успокойся, маньячка.

— Нет, — рычу я. Но я не могу пошевелиться ни на дюйм, пока его тело прижато к моему.

— Посмотри на меня, — требует он.

Я не хочу, но слабая часть меня сдаётся, и подчиняется его просьбе. Мои глаза встречаются с пылающей зеленью его глаз, и сердце стучит сильнее. Громче.

— Теперь ты принадлежишь мне, — рокочет он. — Вбей это себе в тупую голову, прежде чем попытаешься сделать что-то подобное снова.

Он подкрепляет свои слова, впечатываясь губами в мои, собственническим и жестком поцелуе. В какой-то момент я перестаю сопротивляться и таю под его прикосновениями, как предательница. Его руки повсюду. Сдирают с меня одежду. Тянутся вверх, чтобы сжать грудь, и стягивают вниз мои джинсы. Я слышу его ширинку, а затем чувствую обжигающий жар его твердой плоти.

Когда он со спины входит в меня, из моего горла вырывается дикий звук. Он тяжело дышит, целует моё лицо, губы и дергает за волосы, пока вбивается в мою плоть, используя меня так, словно я тоже свожу его с ума. Я хочу в это верить. Я отчаянно этого хочу. Но я не могу сдаться. Я не могу позволить себе влюбиться в него.

Впрочем, это не мешает мне кончить для него. Это не мешает мне умолять его и целовать в ответ. И это не заставляет меня прийти в себя и попросить его вытащить. Когда его член, наконец, разряжается, наполняя меня теплом, во мне просыпается больное удовлетворение, доказывающее, что я окончательно свихнулась. Потому что мне нужно было это от него. Я хотела этого. И, думаю, самое худшее, это то, что Конор это знает.

Он снова целует меня, пока его член смягчается внутри меня, но на этот раз поцелуй слаще. Глубже. Поглощающий целиком. У него нет причин целовать меня сейчас, кроме того, что он сам этого хочет. И именно это пугает меня больше всего.

— Я думала, ты сказал…

— Я знаю, что я сказал. — Он вытаскивает его и прячет обратно в брюки. — А теперь засунь свою задницу в машину и приди в себя. Если уж мы собираемся это делать, то не будем делать это «для галочки».

— Что мы делаем? — Айви ёрзает на пассажирском сиденье и смотрит в окно, пока я паркуюсь перед домом её подруги.

Я глушу двигатель и кручу ключи на пальце.

— Иди внутрь и собери вещи своего сына. Я подожду здесь.

— В смысле? — Её голова резко поворачивается в мою сторону, глаза широко распахнуты.

— Он поедет домой с нами. Сегодня.

— Конор, это не лучшая идея…

— Это не обсуждается, — говорю я ей. — Твой сын должен быть там же, где и ты. И я не собираюсь позволить тебе весь день хандрить по дому, мечтая о том, чтобы быть здесь. В этом нет никакого смысла.

— Это не то решение, которое можно принять за пару секунд, — спорит она. — С ребенком всё гораздо сложнее. Нам нужно решить, что в его интересах, а находиться в доме, где…

— Он никогда не будет в большей безопасности, чем когда он со мной, — отрезаю я. — И я не чертов идиот. Я знаю, что значит иметь ребёнка. Но я также знаю, что если ты сейчас же не поднимешь свою задницу и не пойдёшь в этот дом, чтобы забрать его, это сделаю я. Так что, как поступим?

Её взгляд снова обращается к дому, в глазах смешались тоска и неуверенность. Я знаю, как сильно она по нему скучала. Я также знаю, что она боится, что я подведу её, откажусь от своих слов или всё испорчу. Было бы пустой тратой слов уверять её в обратном. Айви должна сама понять, что может мне доверять, и чем раньше, тем лучше.

— Как ты думаешь, как всё сложится? — спрашивает она. — Кто будет присматривать за ним, пока я на работе?

— Ты будешь присматривать за ним. Ты покончила с клубом, я уже говорил тебе об этом.

— Да, но мне нужна будет другая работа, — рассуждает она. — Дети требуют денег, и мне нужно убедиться, что у Арчера есть всё необходимое.

— К концу недели у тебя будет карта, привязанная к моему счету, — заверяю я её. — Тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Всё, что нужно ему, всё, что нужно тебе - твоё.

Она молчит, потому что слишком занята тем, что обдумывает все способы, которыми это может обернуться плохо, а у меня нет времени на целый день. Я тянусь к дверной ручке, и она переводит на меня свои дикие глаза.

— Пойдем, — говорю я ей. — Сделаем это вместе.

— Думаю, мы его сегодня утомили, — говорит Айви.

Мой взгляд перемещается на зеркало заднего вида. После всего того возбуждения, с каким пацан поехал с нами, он вырубился, не проехав и десяти миль от дома. Айви снова притихла, но это нервная тишина, судя по тому, как постоянно она ёрзает рядом со мной. Ее хватает на две минуты, прежде чем я чувствую её взгляд на себе.

— Ты хорошо ладишь с детьми.

Я вытягиваю шею в сторону, надеясь снять немного напряжения.

— Как я и говорил, у меня был опыт.

— Твой младший брат?

Я дергаю подбородком в знак согласия.

— Как его звали?

Жаркая волна подступает к горлу, я не хочу отвечать, но слова вырываются сами собой:

— Брэди.

— Мы тоже с ним встретимся?

Она ступает осторожно, осознавая, что этот разговор заходит на опасную территорию, и всё же спрашивает. Иррациональная часть меня хочет усомниться в её мотивах и огрызнуться, но логика подсказывает, что это невинный вопрос.

Она рассказала мне свою историю, и я не шутил, когда сказал, что не хочу делать это для галочки. Когда сегодня я увидел, как она сломалась, до меня дошло, как сильно я нужен Айви. Ей нужен кто-то, кто будет сильным за неё, когда она сама не может. Кто-то, кто будет брать на себя тяжелые задачи, и забирать её тревоги. И впервые в жизни я хочу стать таким человеком для кого-то.

Я хочу сделать свою жену счастливой и дать ей жизнь, которую она заслуживает. Не только потому, что это правильно, а потому, что каждый раз, когда я смотрю на неё, я не хочу останавливаться. Сейчас в её глазах читается лишь неуверенность в нашей ситуации. Но однажды, если мы пройдем через это, в них может отразиться что-то другое. На всё это потребуется время, но мы никогда не придем к цели, если не построим фундамент честности. Может, с моей стороны это ошибка, но я решаю ответить ей той же искренностью, которую предложил она.