— А ты с кем договаривалась-то? Валентина точно не в курсе, она как раз вчера на тебя жаловалась… и хорошо, что мне жаловалась, а не Николаю Михайловичу…
— А я заявку в информаторий отправила, и мне ее там утвердили…
— А что за заявку? Вроде информаторий такие заявки не рассматривает…
— Ну, там же будет нужно поддерживать правильную температуру и влажность, и я заказала в двух комнатах поддержку нужным параметров, а информаторий ответил, что требуемые параметры в систему введены ия могу данные помещения использовать в нужных мне целях в течение следующих двух лет. Они же все равно будут пустыми!
— Ага, вот узнает Валентина, какую змеюку она пригрела на своей груди…
— Почему сразу змеюку?
— Уж больно ты хитро запросик сформулировала. Но это ладно, главное, чтобы ты нас кормила вкусно. Точнее, главное, конечно, чтобы ты училась отлично и чтобы времени у тебя на развлечения… кухонные главным образом, тоже хватало, а дрова пусть полежат, они хлеба не просят.
— Спасибо, — у Светланы вдруг сделался очень виноватый вид и она продолжила:
— Ир, я еще вот что спросить хотела, про стоимость всей перевозки…
— Светик, я сейчас не посмотрю на то, что ты меня вдвое сильнее и ударю больно.
— А я про другое: на заатмосфернике-то груз поднимать… у Марины на посуду деньги уже есть, а вот на дерево — там же по рублю за килограмм оплата идет, а у меня сейчас уже денег почти не осталось…
— А, тогда бить не буду. Но не волнуйся: «Рыбке» на порожний рейс с Земли уже подсыпали попутных грузов чуть больше девяноста тысяч тонн, так что все, что мы для себя повезем, подниматься будет тоже на счет Флота. То есть в контракте написано, что мы дл ста двадцати тонн модем своего добра к грузу добавить…
— До ста двадцати⁈ Это же сколько дерева…
— Успокойся! Вот сколько Марина твоя уже набрала, столько и привезем, ни щепочкой больше!
— А там еще пять тонн бакаута скоро придет…
— Вот смотрю я на твою наглую физиономию и опасаюсь за ее целостность: ведь треснет же! Ну зачем тебе бакаут?
— А это не мне, это девочки с химзавода просили. А им зачем, я не спрашивала…
— Ладно, захватят и бакаут. Но ты Марине своей немедленно скажи, что пора уже со сбором дров заканчивать!
— Уже сказала. Но если другие девочки сами захотят…
— А я сказала: всё! Вот построим еще один кораблик, который уже твоим будет, и вот тогда…
— Опять издеваешься? Нам денег не хватает чтобы даже один автоматический контейнеровоз доделать, какой еще новый кораблик?
— Такой же, как «Рыбка», я придумала, как его нам заполучить. Да, это не очень скоро получится проделать, но ты еще точно школу закончить не успеешь, как станешь владелицей такого буксира: я нашла еще один списанный «Горбунок». И его мы уже в следующем году притащим в первую конюшню…
— Это где у нас списанные «Горбунки» валяются? Я ведь тоже смотрела, нет нигде таких.
— Ты смотрела не там, а возле Титана два таких болтается. Но их даже на металл оттуда тащить не выгодно…
— А как же мы тогда…
— Невыгодно, используя обычные средства. А мы как раз поступим необычно…
В середине марта в школу прибыли три новых девочки и свободного времени больше не осталось ни у Валентины Николаевны, ни у Иры со Светой. Потому что девочки эти были… ну да, ученицами обычных школ, причем очень разной специализации: Наташа училась в классе с зоотехническим уклоном, Надя — с химическим, а Руслана (дочь врача, работающего в Департаменте медицины Флота) — углубленно изучала микробиологию.И специальности эти были очень востребованными, однако все эти девочки ту же физику знали на уровне шестиклассников, учившихся в школах Флота или Легиона, математику — совсем плохо. И, по мнению Валентины Николаевны, очень придирчиво изучившей их анкеты, их нужно было «подтягивать» минимум по пяти традиционным школьным предметам, причем для каждой кандидатки в курсанты заранее была подготовлена индивидуальная программа дообучения. Но программа — программой, однако многое… да почти всё зависело и от того, насколько девочки будут готовы сами упорно трудиться.
То есть морально они были готовы, все же какое-то понимание того, куда они отправились на учебу, у них было — но вот сделать так, чтобы они не «перегорели» из-за трудностей в обучении, было очень непросто. В том числе (в Валентина Николаевна в разговоре с Ирой и Светой высказалась конкретнее: главным образом) потому, что методики обучения в школах были совершенно разными и новые девочки часто не понимали, чего от них хотят преподаватели. Поэтому курсанты Алексеева и Дементьева каждый день тратили практически все свободное время на то, чтобы новым подругам объяснить… не непонятные вещи по программе, а «правила поведения». Объяснять, что с любыми непонятными вопросами по учебному курсу нужно обращаться к преподавателю, вообще не стесняясь того, что что-то понять не удалось. Объяснять, что домашние задания даются не для того, чтобы лишний раз поиздеваться над курсантами, и что стихи учить надо независимо от того, нравятся они или нет: в школе специально выбирают такие, которые в принципе мало кому нравятся — но они помогают развивать память. И даже то, что форму нужно носить именно в том виде, в каком она выдана: девочка поначалу даже не понимали, что вольфрамовая «подкладка» подбирается под каждого человека отдельно, и подбирается она так, чтобы этот человек, вернувшись за Землю, не помер в течение нескольких дней от «перегрузок».
Хотя Светлана и предложила новичкам при делании ее форму поносить:
— Вот тебе, Надя, с твоими красивыми ножками, как раз моя форма, которую я в первом классе носила, подойдет: я ее почти не надеваю, только на соревнования по бегу чтобы всех побеждать. Жульничество, конечно, но так приятно первые места занимать!
— А она что, без утяжеления?
— Не совсем, она всего тридцать пять кило весит. Тоже тяжелее, чем у любого курсанта в школе, но с ней у тебя мышцы ног точно деградировать не будут и дряблыми они не станут — а красоту нужно нам беречь, уйдет она — и не восстановишь. У меня мама-то врачом работает, она говорила, что когда мышцы деградируют, складки на коже остаются даже после восстановления этих мышц.
— То есть… если облегченная тридцать пять, то сколько твоя нынешняя весит?
— Сорок шесть, но мне врачи школы такую носить разрешили. А за парадную, если они узнают, мне и врезать могут, я туда уже пятьдесят два кило вольфрама запихала, но вам экстремизмом заниматься не стоит: я же была чемпионкой Монголии по борьбе, ноги специально тренировала — а вам такая нагрузка пользы точно не принесет. Но вот облегчать форму меньше рекомендованного врачами веса не советую: икроножные очень быстро деградировать начнут и вам самим будет стыдно в юбке на людях появляться. Ну а то, что вернувшись на Землю вы превратитесь в инвалидов довольно надолго — это школьные врачи на самом деле пугают, вы там максимум год в инвалидах проходите. А инфаркт они и вовсе очень быстро вылечивают…
Вечером Ира к подруге в комнату зашла и поинтересовалась:
— Светик, ты чего новичкам всякую чушь в уши льешь?
— Это не чушь, а воспитательный момент, причем строго школьно-девичий. У меня же мама на самом деле врач, и она мне постоянно говорила: девочки в таком возрасте на будущее смотрят слишком уж легко и шансы болезни всякие заполучить их не очень пугают. А вот утрата красоты…
— То есть ты не пугалась…
— Пугалась: мама обещала, что если мы с Мариной ее в этом слушаться не будем, она нас так выпорет, что шрамы на заднице на всю жизнь останутся. Так что я предпочитаю ее слушаться.
— А пятьдесят два кило в парадке?
— А это она мне и посоветовала. Мы же с Мариной двойняшки, она следит, как Марина там растет и мне как раз и советует, как спортивную форму сохранять. Или ты думаешь, что я от счастья прыгаю, такую тяжесть на себя напяливая?
— Вот что-что, а прыгать в такой парадке я бы точно не стала. Ладно, будем считать, что ты новичков запугала правильно, а теперь признавайся: по какой такой причине у тебя по физике четверка вчера образовалась?
