Всё это должно было казаться ужасающим и подавляющим, и, возможно, так бы оно и было, если бы не тяжёлая рука Гримарра на плече Джул и не его голос, близко и тепло звучавший в её ухе, отвечающий на внезапный шквал вопросов, заполонивших её мысли. Как Йоарр умудрился прятаться на крыше той кареты, каковы были шансы орков одолеть тех людей в бою, где, чёрт возьми, они собираются устроить конюшню, и Нарфи с Саймоном — или Нарфи с Драфли — не были парой, не так ли?
— Ах, нет, — со смешком ответил Гримарр ей на ухо. — Это просто ради удовольствия. Это не то, что между Кесстом и Эфтераром, или мной и тобой. Если другой орк прикоснётся к Кессту, Эфтерар задушит его, так же, как я поступлю с любым орком, который прикоснётся к тебе. Видишь ли, нужно произнести клятвы, чтобы закрепить эту связь. Как сделал я с тобой.
Джул прижалась ближе к его теплу и невольно, украдкой улыбнулась, глядя в его наблюдающие глаза.
— Ясно, — сказала она. — И теперь, с этим мирным договором, у вас тоже могут быть свадьбы, верно? Как думаешь, кто будет первым?
Отстранённость, мелькнувшая в глазах Гримарра, была такой знакомой и такой бесящей, но Джул дождалась его ответа, и наконец он прозвучал, осторожный и запинающийся.
— Я надеялся, — сказал он, — что однажды мы могли бы это сделать. Ты и я.
Тепло обрушилось на спину Джул подобно потоку, и она не смогла сдержать ещё одну улыбку, на этот раз недоверчивую.
— Ты… делаешь мне предложение, Гримарр?
Теперь в его глазах читалась явная настороженность, а губа выпятилась в гримасе, которая должна была выглядеть как жуткий хмурый взгляд, но это зрелище лишь вызвало у Джул новую волну тепла.
— Я уже произнёс тебе клятвы пары, — сказал он. — Я уже отдал тебе своё семя, своего сына и свой дом. Почему это… предложение… должно тебя удивлять?
Взгляд Джул рефлекторно скользнул к её левой руке, всё ещё лишённой каких-либо украшений, и она почувствовала, как глаза Гримарра следуют за её взглядом; на его лице мелькнуло странное осознание.
— Ах, — сказал он. — Вы, люди, и ваши глупые обручальные кольца.
В его голосе прозвучала столь же странная нотка, заставившая Джул полностью остановить его, вглядываясь в его непроницаемое лицо.
— Гримарр, — сказала она с раздражением, хотя её рука поглаживала его широкую голую грудь. — Что? Рассказывай.
Его рука дёрнулась к карману штанов, нырнула внутрь и извлекла что-то маленькое, блеснувшее у него в пальцах. И это… Джул поперхнулась и уставилась на него… это было кольцо.
Обручальное кольцо.
Оно было выковано из переплетённых золота и серебра, искрящихся в свете, а внутри него Джул едва могла различить крошечные, изящные строчки надписи, огибающей его по кругу. Надпись походила на те, что она видела в некоторых старых книгах Ка-эш — всё те же вьющиеся, странно элегантные руны Черного Языка.
— Я украл у тебя твоё обручальное кольцо, — произнёс Гримарр; его голос был почти неразличим в окружающем шуме. — Я пренебрёг тобой, когда ты спросила, почему я не дал тебе новое. Поэтому в те прошедшие дни, когда я был в разлуке с тобой, я выковал для тебя новое в кузнице Аш-Кай, чтобы исправить эту ошибку.
Джул, казалось, не могла перестать моргать, глядя на него — выкованное орком обручальное кольцо, сделанное собственными руками её пары. И оно было так похоже на него, на них. Сплошь резкие на вид осколки золота и серебра, разные на первый взгляд, но такие прекрасные, когда сплавлены вместе, создавая нечто целое и новое.
— Что там написано? — наконец хрипло спросила она, и его чёрные глаза метнулись к её глазам, а затем снова отвели взгляд.
— Там сказано, — произнёс он, — «Я приношу тебе свою клятву, моя прекрасная Джул».
Ох. Это была клятва пары. Та самая клятва, которую он дал ей при свете свечи, в их первую ночь вместе. Я дарую тебе мою милость, мой меч и мою верность…
— Тебе не обязательно брать его или носить, — довольно поспешно добавил Гримарр. — Ты не должна делать ничего, чего не желаешь. Но я хотел дать тебе этот выбор, вместе со всем остальным.
Глаза Джул снова защипало, и она неловко пожала плечами.
— Что ж, — сказала она, — по нашим человеческим традициям выбор делаю я, но ты должен сначала спросить. Как полагается.
Она понятия не имела, знал ли Гримарр вообще, что это значит, и его чёрные глаза моргнули, глядя на неё, один раз — но затем, внезапном порыве движения, он наполовину направил, наполовину потащил её к одной из тех скамеек в центре зала. Усадил её туда, а сам опустился перед ней на оба колена; его пальцы всё ещё сжимали кольцо, сверкающее золотом и серебром, прекрасное в свете огня.
— Джул, — произнёс он; его голос был таким глубоким, что, казалось, вибрировал в воздухе вокруг них, заглушая ближайшие голоса до тихого бормотания. — Женщина. Ты — моя пара. Мать моего сына. Ты храбра, добра, полна страсти и умна. Ты пожертвовала всем ради меня и моих братьев, когда я этого не заслуживал. Ты подарила мне много, много даров.
Голоса вокруг них, казалось, отдалились ещё больше; всё внимание Джул было сосредоточено на голосе Гримарра, его глазах, на том, как кольцо слегка подрагивало в его пальцах.
— Когда я впервые взял тебя, я и подумать не мог, что ты окажешься всем этим, — медленно произнёс он. — Мне бы и во сне не приснилось, что любой человек сделает всё это, а тем более женщина, которая является дочерью и женой моих врагов. Но ты доказала мне, что я ошибался. Ты научила меня, что люди могут быть истинной парой и истинными друзьями. Ты достойна чести. Ты достойна доверия. И я желаю… — его дыхание стало громким: вдох, выдох, — я желаю показать тебе, что и я могу быть достоин твоего доверия в ответ.
Его слова казались искренними, его глаза казались искренними; его рука теперь потянулась к её руке, сжав её в своём тёплом, надёжном жаре.
— Я желаю, — сказал он теперь уже тише, только он и только она, — принести тебе свою клятву как твоя пара и как твой муж. Я желаю взять тебя в жёны, моя прекрасная. Примешь ли ты… — его взгляд скользнул к кольцу, а затем вернулся к её лицу, — примешь ли ты эту клятву от меня?
Джул слышала биение своего сердца, тишина, казалось, ширилась, нарушаемая лишь тяжестью дыхания Гримарра на её коже. Орк, её пара, стоит перед ней на коленях, с этими словами на губах, с этим кольцом в руке, с мерцающей правдой в глазах…
— Да, Гримарр, — прошептала она этим глазам. — Приму.
Зал словно взорвался в одно мгновение, вокруг раздались крики и одобрительный рёв, но Джул могла смотреть только на Гримарра. На одинокую слезу, скатившуюся по его шрамированной щеке, на виноватую, облегчённую улыбку на его губах. На то, как его дрожащие пальцы нашли её пальцы и теперь надевали это прекрасное новое кольцо туда, где раньше было кольцо Астина. Новое кольцо, новый дом, совершенно новая жизнь — и когда Джул бросилась ему на шею, он был здесь, рядом, тёплый, живой, её.
— Ах, — выдохнул он, сдавленно, ей в волосы. — Ты оказываешь мне честь, женщина. Спасибо тебе за это.
Но Джул вдруг больше не нужны были слова, она покончила с печалью и сожалениями своей пары. И вместо этого она потянула его вверх, притянула его лицо близко к своему и отчаянно, неистово поцеловала его.
Он зарычал в ответ ей в губы — воплощение жара, мощи и триумфа, — и в вихре тел и конечностей он уже сидел на скамье, а Джул оседлала его сверху. Её руки уже глубоко зарылись в его шелковистые волосы, притягивая его ближе, упиваясь великолепием его горячего рта, его острых зубов, его кружащего, властного языка. В то время как его руки сильно и бесстыдно блуждали по её спине, ягодицам, груди. На миг раскинулись над всё растущей выпуклостью её живота, пока он издавал тёмные, гортанные стоны ей в шею.
Джул оставалось лишь тяжело дышать и тереться о него, её голодный жар уже нашел его твёрдый, дёргающийся бугор сквозь многочисленные слои одежды. И жажда этого, жажда его была вдруг такой невыносимо сильной, что она не могла ни дышать, ни думать, ни следить за происходящим. Могла лишь судорожно водить руками по его мощным голым плечам, его широкой голой груди, твёрдым рельефам живота. И всё это теперь было её, навсегда; Джул разорвала их поцелуй лишь на мгновение, чтобы посмотреть, как её жадные руки скользят по нему, хватая и поглаживая, теребя соски, очерчивая силу его плеч, порхая по его тёплым губам.
