К счастью — или, возможно, к разочарованию — в этой конкретной комнате подобных зрелищ не наблюдалось, особенно учитывая, что почти все находящиеся внутри Ка-эш теперь бросали вороватые взгляды через плечо на Джул. Намекая не только на неловкость, но и на самый настоящий, искренний страх; и Джул с запозданием скрылась из их поля зрения, отступив обратно в коридор.

— Почему они меня боятся? — спросила Джул Гримарра, когда они снова поднялись наверх, и он показал ей несколько больших комнат, общих для всех кланов: торговый пост, небольшую арену и ряд купален, питаемых источниками, в которых на данный момент плескались несколько голых намыленных орков, на которых Джул даже не моргнула после множества подобных зрелищ за день. — Что, по мнению орков, я вообще могу им сделать?

Гримарр завел её в то, что явно было очередным тренировочным залом; на этот раз с увешанной оружием стеной и довольно пугающей толпой орущих, размахивающих кулаками орков. Они не прекратили драку, когда вошли Джул и Гримарр, — напротив, казалось, она стала еще более жестокой, и Джул поморщилась, увидев, как из носа одного из дерущихся орков брызнула кровь.

— Большинство орков несут в себе страх перед людьми, — сказал Гримарр, сузив глаза на дерущихся орков. — Просто некоторые скрывают это лучше других.

В комнате не было других фонарей, кроме того, что был в руке Гримарра — орки дрались в кромешной тьме, — и Джул нахмурилась, глядя на жесткий профиль его лица в слабом свете.

— Я могу понять, если они боятся мужчин, — сказала она, — но я женщина. Любой из них мог бы переломить меня пополам, если бы попытался.

— Это не имеет значения, — ответил Гримарр, не сводя пристального взгляда с толпы орков перед ними. — И мужчины, и женщины несут оркам смерть, как вашим оружием, так и вашими словами. Вы — причина, по которой мы должны делать это.

Он имел в виду драку, жестокое кровавое орущее месиво перед ними, и Джул хотела возразить, сказать «нет, это просто то, кем вы являетесь, кем вы раз за разом себя показывали». Но слова застряли у неё во рту, запертые за мыслями о Ка-эш с их испуганными лицами и именами вроде Тристан и Джон. И даже обо всей этой проклятой горе, полной настоящих жилищ, купален и торговых постов, совсем не похожей на грязное звериное логово, каким её представляла Джул.

— Я не хочу… — начала Джул, но прежде чем она успела закончить, Гримарр издал леденящий кровь вопль и ринулся в гущу схватки перед ними, размахивая кулаками. Заставив всех орков, кроме двоих, броситься врассыпную, и прежде чем Джул успела осознать, что произошло, Гримарр вздернул одного из них и выхватил то, что казалось маленьким, блестящим лезвием ножа из сжатых пальцев орка.

— Что это такое! — проревел он на орка, вызвав хор тревожного бормотания вокруг, и Джул, снова взглянув на стену с оружием, поняла, что это было тупое тренировочное оружие, не предназначенное для убийства. В то время как лезвие ножа, достаточно маленькое, чтобы спрятать его в сжатом кулаке, несомненно, могло быть смертельным, и, возможно, вскоре стало бы таким, если бы Гримарр его не заметил.

— Он Скай, брат, — сказал виноватый орк, бросив полный глубокой неприязни взгляд на своего противника, громадного, уродливого орка с пятнистой зеленоватой кожей. — Он оскорбил нас. Он сказал, что ты украл место капитана…

Гримарр оборвал его рычанием и отшвырнул прочь, в толпу наблюдающих орков.

— Мы выше этого! — прорычал он орку. — Меня не волнует, что он обо мне говорит, но волнует, что делает он, и что делаешь ты. И этим, — он потряс лезвием перед лицом орка, — ты предаешь честь Аш-Кай. Ты прячешь оружие, как трус и как человек.

Орк пробормотал свое несогласие на Черном Языке, сделав, должно быть, какой-то грубый жест в сторону своего зеленоватого противника, потому что половина наблюдающих орков рассмеялась, а половина промолчала. Они были из разных кланов, поняла Джул, но все их глаза оставались прикованы к Гримарру, который повернулся к пятнистому зеленому орку с лезвием в руке.

— Наш брат оскорбляет тебя несправедливо, Саймон, — сказал он, его голос разнесся по комнате. — Вы будете драться снова. В этот раз ты с этим клинком в руке, а он без оружия, пока он не сдастся. Меня не волнует, если ты перережешь ему глотку.

Комната взорвалась хаосом, пронзительный, леденящий кровь крик зеленого орка перекрыл остальные звуки, когда он бросился вперед, и нож блеснул в его огромном кулаке. В то время как яростный на вид Гримарр отвернулся от всего этого, зашагал обратно к Джул и чуть ли не вытолкал её из комнаты.

— Он действительно его убьет? — спросила она его напряженную спину, когда они прошли полпути по коридору. — Я думала, ты говорил, что не хочешь терять своих орков?

Гримарр не обернулся и продолжал идти, всё еще держа лампу в руке.

— До смерти не дойдет. Остальные остановят это.

Это всё равно казалось слишком безразличным подходом к чрезмерной жестокости, и Джул продолжала хмуриться, пока шла за ним в более широкий коридор, достаточно просторный, чтобы она могла поравняться с ним и поймать его всё еще свирепый взгляд.

— Тот орк говорил правду? — спросила она. — Ты украл место капитана?

— Смотря кого ты спросишь, — коротко ответил Гримарр, но развивать тему не стал и повернул в один коридор, а затем в другой. Ведя её бог знает куда еще, и Джул вдруг слишком остро осознала усталость в ногах и резь в глазах. А еще тот факт, что она не выходила из этой горы уже несколько дней, и как сильно ей хотелось увидеть небо и вдохнуть свежий, чистый воздух.

— Есть ли хоть малейшая возможность выйти наружу на несколько минут? — рискнула она, обращаясь к его резкому профилю. — Ты еще не показывал мне никаких выходов.

В его выражении лица произошло легкое изменение — Джул, к своему беспокойству, обнаруживала, что этого орка становится всё легче и легче читать, — и он продолжал смотреть прямо перед собой, пожав плечами.

— Их не так много, — сказал он слишком небрежно. — Большинство из них мы держим заблокированными от людей. Те, что еще открыты, слишком круты для людей, или до них слишком далеко добираться.

Ублюдок. Джул вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха, глядя на его лицо, и она остановилась прямо там, посреди коридора.

— Что ты на самом деле имеешь в виду, орк, — сухо сказала она, — так это то, что ты не хочешь выводить меня наружу. И что, возможно, ты никогда не выведешь меня наружу. Я права?

Он повернулся и посмотрел на неё, его глаза в свете лампы неоспоримо бегали, и Джул издала жесткий смешок.

— Конечно, я права, — сказала она, и поразительная волна ярости, казалось, вспыхнула и разорвалась в её животе. — Мне следовало бы быть умнее и не верить твоим пустым орочьим обещаниям. Ты думаешь, я бы когда-нибудь согласилась отдать тебе сорок дней своей жизни, если бы знала, что ты всё еще планируешь держать меня здесь в заточении и отказываешься давать мне базовые вещи вроде солнечного света и свежего воздуха?! Ты разве не понимаешь, что людям это необходимо для выживания?!

К концу тирады она уже кричала, её пронзительный голос эхом отскакивал от каменных стен, а Гримарр смотрел на неё, расправив напряженные плечи.

— Успокойся, женщина, — сказал он. — Мои братья тебя слышат.

Ну конечно, его заботили они, а не его пара, которую он всё еще держал в плену, и Джул снова рассмеялась, громко и надломленно.

— Нет, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты вывел меня наружу. Или наш договор расторгается, орк. Немедленно.

Напряженные плечи Гримарра, казалось, сжались еще сильнее, его лицо превратилось в жесткую маску, руки сжались в кулаки по бокам.

— Я не могу вывести тебя наружу, — сказал он. — Не сейчас.

— Почему, — огрызнулась Джул. — Потому что ты всё еще думаешь, что я сбегу?

Это должен был быть правильный ответ — конечно, так и было, — но выражение его лица, взгляд его глаз говорили о другом. О том, что он… он что-то скрывал.

— Почему, — повторила она, но тут пришло осознание, яркое и горькое, и слишком позднее. Люди. Война. Астин. А Джул только что согласилась на сорок дней с этим проклятым орком, о чем, черт возьми, она думала…