— Опасно, но предсказуемо, — скучающим тоном произнёс Корсаков.

— Князь Блинов ставит на графа Мамонтова. Тот силён в финансах, и через него Блинов сможет зайти в банки, рудники и железнодорожные концессии.

Фёдор Михайлович скривился.

— Мамонтов слишком жаден, и Его Величество об этом знает.

— Согласен. Но деньги у него есть, и он уже начал скупать лояльность мелких родов, — ответил Лапин.

— Что с нашим кандидатом?

— Граф Вяземский готов отправиться в Сибирь. У него неплохая репутация, нет открытых врагов среди сибирских родов, и он достаточно зависим от вас, чтобы не забыть, кому обязан возвышением.

— Именно поэтому он мне и нравится, — усмехнулся Корсаков. — И насколько, как ты считаешь, он будет нам полезен в Новосибирске?

— Весьма. Через Новосибирское княжество можно будет контролировать новые промышленные проекты, часть потоков целительских эликсиров, поставки артефактного сырья и, главное, баланс местных родов. После истории с Серебровым регион стал слишком заметным, — ответил советник.

При имени Сереброва Фёдор Михайлович задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Слишком молодой граф наделал слишком много шума.

— Зато главы родов к нему прислушиваются. Если государь решит учитывать мнение местных, то кандидат, за которого проголосует Серебров получит весомое преимущество. Стоит учитывать, что у Юрия Дмитриевича есть вассалы и союзники, которые наверняка поддержат именно его выбор.

— Значит, надо сделать так, чтобы он поддержал Вяземского.

— Или хотя бы не выступил против, — кивнул Александр.

— Что можно ему предложить?

— Совместные проекты, гарантии невмешательства в его дела, поддержку в Петербурге. Можно намекнуть, что мы поддержим его новый завод в столице. Как вы знаете, Серебров открывает лицензионное производство немецких эликсиров на Васильевском острове.

Фёдор Михайлович кивнул.

— А что собираются делать остальные?

— Барятинский попытается давить через военные связи. Блинов, вероятно, попытается раскидываться взятками. Остальные, как я понял, пока выжидают. Великая княгиня Арина Сергеевна, скорее всего, поддержит того, кто пообещает ей доступ к медицинским проектам. А Черкасский может вообще выставить своего человека в последний момент, пока у него нет кандидата…

Лапин прервался, потому что в этот момент в кабинет постучался и заглянул секретарь.

— Ваша светлость, государь собирает совет по поводу Новосибирского княжества.

Фёдор Михайлович кивнул и жестом отпустил секретаря, после чего улыбнулся советнику.

— Что ж, неплохо. Думаю, шансы у нас есть. Для начала послушаем, что скажет император…

Совещание проходило в малом зале Зимнего дворца. Семь великих князей заняли места за длинным столом. Когда император вошёл, все мгновенно поднялись и поклонились.

Пётр Алексеевич сел во главе стола, и великие князья синхронно опустились следом за ним.

— Господа, — произнёс император и сделал паузу, обводя присутствующих взглядом. — Я прекрасно знаю, что сами вы никогда не договоритесь. Каждый из вас уже нашёл достойного, удобного и, разумеется, совершенно независимого кандидата.

Несколько человек осторожно улыбнулись. Корсаков сохранял маску невозмутимости.

— Поэтому спорить здесь бессмысленно. Вы назовёте мне своих кандидатов, а я сам определю, кто достоин стать князем Новосибирским. И руководствоваться буду не только вашими доводами, — объявил Романов. — Для меня важно, кого хотят видеть над собой главы родов, живущие в Новосибирском княжестве. Их мнение должно быть услышано.

Фёдор Михайлович едва заметно прищурился. Это меняло игру.

— Канцелярия оповестит всех кандидатов и всех глав родов княжества. Пусть готовятся и определяются. А потом я посмотрю, кто достоин править княжеством, — закончил император.

Никто не возразил, лишь прозвучало несколько льстивых комментариев вроде «мудрое решение, Пётр Алексеевич». Но каждый из великих князей в этот момент уже прикидывал, кого из новосибирских дворян можно подкупить, убедить или припугнуть.

Российская империя, город Санкт-Петербург, усадьба графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел в своём кабинете и смотрел на стопку бумаг.

Компромата на Сереброва стало уже слишком много. Если всё правильно подать, можно было превратить молодого графа из героя в угрозу для государства.

Но с этим имелась проблема, и у этой проблемы была фамилия — Бархатов.

Тимур Евгеньевич прекрасно помнил, как патриарх вызывал его к себе и обещал больше проблемы, если Белозёров продолжит действовать против Сереброва. А злить главу Гильдии целителей не стоило. Несмотря на внешнюю мягкость, Бархатов был способен действовать очень жёстко.

И он ясно дал понять: открытая атака на Сереброва без серьёзного основания может закончиться плохо.

Значит, нужен повод, предлог, который позволит вывалить весь этот компромат и уничтожить врага.

Тихий щелчок артефакта заставил графа выпрямиться. Звук исходил от бронзовой статуэтки в виде маленького зеркальца — безделушка, как думали все в доме. И только сам Белозёров знал, для чего нужен этот артефакт.

Он щёлкнул снова. Тимур Евгеньевич быстрым шагом подошёл к двери, запер её на замок и вернулся к столу. Коснулся бронзового зеркальца пальцем, и на его поверхности проступил знак: змеиный череп и роза.

Через секунду изображение исчезло, а из артефакта донёсся искажённый голос:

— Через несколько дней у императора состоится закрытое совещание великих князей. Будут обсуждать Новосибирское княжество и будущего князя.

Белозёров медленно улыбнулся. Вот оно.

— Вы уверены? — спросил он.

— Да. Император намерен выслушать кандидатов. Мы знаем, что в дальнейшем он собирается выслушать мнение глав новосибирских родов. Не на этом собрании, позже.

— Значит, именно там и надо уничтожить Сереброва, — прошептал Белозёров.

Артефакт снова щёлкнул, и связь оборвалась. Действия графа не слишком волновали Чёрную касту, они просто передали ему информацию.

Граф ещё некоторое время смотрел на зеркальце, а затем позвонил секретарю.

— Подготовьте официальный запрос в императорскую канцелярию. Немедленно.

— Какой запрос, ваше сиятельство?

— Сообщите, что граф Белозёров обладает крайне важной информацией, имеющей значение для безопасности империи и выбора будущего князя Новосибирского. В связи с этим просит разрешения выступить на закрытом совещании, — ответил Тимур Евгеньевич.

Ответ пришёл на следующий день. Белозёрову разрешили выступить после окончания совещания, и просили подготовить существенные доказательства, если ему есть что показать.

О, ещё как есть…

Теперь Бархатов не сможет обвинить его в самоуправстве. Он не нападает исподтишка. Он выполняет долг перед империей. Сообщает государю важные сведения.

Белозёров рассмеялся.

— Ну что, Серебров… Вот теперь тебе конец.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Вечером я решил расслабиться и принять ванну. Лёг в горячую воду, включил гидромассаж и с наслаждением сделал глоток тёплого ромашкового чая. Хорошо.

Вот только брать с собой телефон явно не стоило. Но я тот ещё трудоголик, не дал бы себе просто лежать в ванне. А так обманул бы мозг тем, что посмотрел бы котировки акций или поискал поставщиков климатических артефактов для плантаций.

Но я даже чай не успел допить, а телефон уже начал вибрировать. И это оказался Воронцов.

— Юрий Дмитриевич, есть неприятная информация, — без предисловий произнёс полковник.

— Может, для разнообразия будете иногда звонить мне с хорошими новостями?

— Разве я никогда не сообщал вам хорошие новости?

— Сообщали, конечно. Но перед этим мне обычно приходилось решать какие-то проблемы. Ладно, что стряслось?

— Через несколько дней в Зимнем дворце состоится закрытое совещание. Государь будет обсуждать с великими князьями кандидатов на пост князя Новосибирского.