Меня довольно часто приглашали то на званые обеды и ужины, то на балы, то на какие-то дни рождения или другие праздники. Чаще всего я отвечал вежливым отказом и отсылал подарки, если это было уместно. Но иногда и посещал разные мероприятия — всё-таки титул обязывает хотя бы время от времени выходить в свет.

Но это приглашение было особенным. Меня звал на ужин сам князь Новосибирский, Богдан Романович Пушкарёв.

Я сразу насторожился. Пушкарёва я видел дважды в жизни: один раз на дворянском собрании после войны с Мессингами и Измайловыми, и второй раз — когда получал титул графа. Князь редко приглашал кого-то к себе лично — предпочитал управлять делами через секретарей и помощников, а сам оставался в тени. За это его и прозвали затворником.

Но если уж он решился на личную встречу — значит, разговор предстоит серьёзный.

Что ж. Если князь зовёт — я просто не имею права отказаться. Оскорблять его уж точно не стоит, а отказ вряд ли будет воспринят иначе, а то и как попрание власти князя Новосибирского.

Что ни говори, но в нашем княжестве Пушкарёв — высшая законная власть после императора и его доверенных лиц. Формально я независим, он не мой сюзерен, однако оказать на меня влияние, причём немалое, князь может.

Поэтому вечером я надел смокинг, сел в автомобиль и направился к нему.

Резиденция Пушкарёва находилась в черте города, на территории Заельцовского бора и недалеко от берега Оби. В моём прошлом мире, помнится, здесь тоже располагалось элитное жильё…

Я приехал ровно к восьми вечера, и слуги проводили меня в столовую — уютную комнату с камином и столом, накрытым на две персоны.

Князь ждал меня стоя. Высокий, худощавый мужчина с пронзительными серыми глазами. Он был одет в простой тёмный костюм без знаков различия — ни орденов, ни гербов, ни золотых запонок. Только перстень с княжеской печатью на правой руке.

— Добро пожаловать, граф Серебров. Рад, что вы приняли приглашение, — приветствовал меня Богдан Романович.

— Ваша светлость, — я склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Садитесь, Юрий Дмитриевич, — Пушкарёв указал на стул напротив. — Сначала поужинаем. А потом серьёзно побеседуем…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Пушкарёвых

Я не стал садиться. Вместо этого приподнял подбородок и посмотрел князю в глаза.

— Ваша светлость, позвольте предложить иной порядок. Давайте сначала побеседуем, а потом уже поужинаем. Боюсь, иначе у меня не будет аппетита, и я не смогу отдать должное уважение вашим чудесным блюдам, — ровным тоном произнёс я.

Пушкарёв чуть прищурился, и его стальной взгляд стал ещё острее. На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина. Затем князь едва слышно хмыкнул и кивнул.

— Что ж, вы правы. Дела — прежде всего. Присаживайтесь, Юрий Дмитриевич.

Я сел на предложенный стул. Князь расположился напротив, разгладил микроскопическую складку на скатерти и заговорил без долгих предисловий:

— Скажите прямо, граф: вы планируете новую войну?

— Новую войну? — переспросил я, хотя прекрасно понял, о чём речь.

— Именно. Я внимательно слежу за происходящим в моём княжестве. Вы перебросили роту гвардейцев на Урал, собираетесь расквартировать целый полк в столице, а здесь — набираете людей, закупаете тяжёлую технику, оружие и боевые артефакты. Ваша армия уже сейчас по численности и оснащению превосходит большинство родовых дружин моего княжества. А вы продолжаете её расширять и набирать боевых магов. Зачем вам столько сил, Юрий Дмитриевич? — с лёгким нажимом спросил Богдан Романович.

— Ваша светлость, я не планирую никаких войн. У меня нет ни малейшего желания нападать на соседей, силой расширять территорию или вмешиваться в чьи-то дела. Я целитель, а не завоеватель, — невозмутимо ответил я.

— Тогда зачем? — в голосе князя прозвучало недоумение, тщательно прикрытое металлом.

Я лишь пожал плечами и ответил:

— Затем, что у меня слишком много врагов. Вы наверняка знаете о покушениях, которые на меня совершали, и подставах, которые мне устраивали. Петербург, Париж, Милан. Совсем недавно, как вы наверняка знаете, наёмники пытались разгромить строительную площадку под Екатеринбургом. Я не ищу конфликтов, но, увы, они сами меня находят. И я обязан защищать свой род, своих людей и свои активы.

Пушкарёв помолчал, обдумывая мои слова. Снова разгладил скатерть, постучал ногтем по княжескому перстню и произнёс:

— Допустим. Но ваша активность беспокоит многих. У вас влиятельные союзники — Строговы, Курбатовы, и даже сам князь Баум. Ваши эликсиры расходятся по всей империи и уже пошли в Европу. А теперь вы ещё и на Урале закрепляетесь. Это вызывает беспокойство дворян не только в Новосибирске но и в других регионах. Они видят в вас угрозу.

— Я понимаю их беспокойство, но это, к счастью, не мои проблемы.

— Как это понимать? — Богдан Романович свёл брови.

— Очень просто. Я никому и никогда не давал повода считать меня агрессором. Все мои действия — это ответные меры или защита того, что уже принадлежит моему роду.

— Когда аристократ активно укрепляет гвардию — как правило, это значит, что он собрался воевать.

— Ваша светлость, вы же знаете поговорку. Хочешь мира — готовься к войне. А я очень хочу мира, поверьте, — я слегка улыбнулся.

— И всё же, — князь чуть подался вперёд, — я вынужден просить вас умерить пыл. Ваша активность может спровоцировать кого-нибудь на необдуманные действия. А мне не нужна междоусобица в моём княжестве.

Я кивнул, признавая его правоту.

— Даю слово чести, князь: род Серебровых не станет нападать первым. Я не буду провоцировать конфликты и не стану никого атаковать без веской причины, но мой род будет собирать ровно столько сил, сколько необходимо для защиты наших интересов и безопасности моей семьи, — со всей искренностью произнёс я.

Пушкарёв долго смотрел на меня, будто пытаясь понять, не пытаюсь ли я лицемерить. Я не отводил взгляда — пусть видит, что мне нечего скрывать.

— Я вам верю, граф. Но помните: сила без мудрости опасна. Вы молоды, талантливы и амбициозны. Это хорошо. Но не позвольте амбициям ослепить вас. Новосибирское княжество — это не только ваши владения. Здесь живут десятки родов, и каждый из них смотрит на вас с опаской. Не давайте им повода объединиться против вас.

— Я ценю ваш совет, ваша светлость. И смею заверить — я не ищу вражды. Но и скрывать свою силу не буду. Серебровы слишком долго оставались в тени. Теперь мы вышли на свет, и обратной дороги нет, — твердо добавил я.

Пушкарёв едва заметно усмехнулся и хлопнул ладонью по столу.

— Тогда, полагаю, разговор окончен. Надеюсь, мы поняли друг друга. Теперь можно и поужинать, что скажете?

— С удовольствием, ваша светлость, — кивнул я.

— Мой повар будет в ярости, если граф Серебров не оценит его стараний! Он у меня гений, знаете ли. В прошлом работал в императорском дворце, — понизив голос, добавил Богдан Романович.

— О, в таком случае мне не терпится попробовать его творения, — я улыбнулся.

Князь хлопнул в ладоши, двери в столовую открылись и слуги начали подавать ужин. На столе появились закуски — тонко нарезанная утиная грудка под ягодным соусом, тарталетки с муссом из белых грибов, миниатюрные рулетики из баклажанов с козьим сыром и оливками. Затем принесли сливочный суп с трюфельным маслом и хрустящими гренками. От одного запаха я чуть не захлебнулся слюной.

— Потрясающе. Ваш повар действительно гений, — искренне похвалил я, пробуя суп.

— Рад, что вы оценили. Я вообще считаю, что еда — это искусство. Хороший ужин в хорошей компании способен решить куда больше проблем, чем десяток совещаний.

— Мы с вами имели удовольствие лично в этом убедиться, — улыбнулся я.

На горячее подали бифштекс из оленины с гранатовым соусом и картофельным гратеном.

Да уж, ради такого ужина действительно стоило приехать.