Я мысленно усмехнулся. Да уж, опыт у Кати действительно был.

— Я не давал разрешения на присутствие посторонних, Гюнтер, это нарушение протокола, — холодно произнёс Вебер, обращаясь к эксперту.

Эксперт пожал плечами.

— Мне приказали сверху, Клаус, — он выразительно ткнул пальцем в потолок. — У русских графов, оказывается, много влиятельных друзей. Фрау Екатерина имеет допуск и право присутствовать при экспертизе. Таково распоряжение нашего с вами руководства.

Вебер сжал челюсти, но спорить не стал. Видимо, звонки моих друзей, включая полковника Воронцова, уже достигли нужных ушей. Никто не хотел международного скандала, поэтому на начальство Клауса надавили, чтобы те обеспечили максимальную прозрачность расследования.

Что ж, отлично. Значит, мои друзья времени зря не теряли.

— Меня зовут Гюнтер Шмидт, ваше сиятельство. Рад знакомству.

— Взаимно.

— Давайте приступим, — Шмидт поставил чемоданчик на стол и открыл его.

Внутри обнаружился целый арсенал артефактов. Диагностические кристаллы, какие-то пластины с рунами, несколько флаконов с эликсирами, небольшой жезл из дерева с янтарным навершием. Эксперт извлёк один из кристаллов, огранённый в форме октаэдра, и повернулся ко мне.

— Граф Серебров, я попрошу снять с вас блокираторы. Мне нужно просканировать вашу ауру и энергетические каналы в активном состоянии.

Вебер хотел что-то возразить, но Катя опередила его.

— Это стандартная процедура, агент. Вы же не хотите, чтобы защита графа потом заявила, что экспертиза проводилась с нарушениями? — спросила она.

Клаус бросил на неё испепеляющий взгляд, но промолчал. Один из его людей шагнул ко мне и расстегнул браслеты. Я с облегчением потёр запястья — металл всё-таки натирал кожу, да и ощущение магического вакуума было неприятным.

— Благодарю, — Шмидт кивнул и активировал кристалл.

Тот засветился голубоватым светом. Эксперт медленно провёл им вокруг меня, что-то бормоча себе под нос. Кристалл в его руке то вспыхивал ярче, то тускнел, реагируя на разные слои моей ауры.

Я старался дышать ровно и сохранять спокойное выражение лица. Барьер, который я получил после посвящения в Жрецы Пустоты, сейчас ощущался как тончайшая, почти невесомая вуаль поверх моей ауры. Рагнар уверял, что никто не сможет ничего увидеть в моей ауре, если я сам этого не захочу. Посмотрим, насколько хорош этот Шмидт.

Эксперт хмурился. Он обошёл меня по кругу, потом попросил вытянуть руки вперёд и провёл кристаллом вдоль них. Затем — вдоль позвоночника. Затем — вокруг головы. С каждым движением его брови сходились всё ближе к переносице.

— Интересно… — пробормотал он.

— Что именно? — резко спросил Вебер.

— Аура графа… нестандартная. Очень плотная, энергетические каналы расширены сильнее, чем у большинства целителей. Следы недавних магических воздействий, но они носят скорее тренировочный характер. И ещё… есть блок. Очень мощный, профессионально поставленный. Скрывает большую часть ауры от внешнего сканирования.

— Блок — стандартная практика для магов моего уровня. Не вижу в этом ничего криминального, — спокойно заметил я.

— Разумеется. Я и не говорю, что это криминал. Просто констатирую факт, — согласился Гюнтер.

Он убрал кристалл в чемоданчик и достал другой артефакт — плоскую серебряную пластину с выгравированными на ней рунными цепочками. Положил её на стол и жестом предложил мне прикоснуться.

— Это детектор тёмных сущностей, граф. Он реагирует на остаточную энергию духов, с которыми маг контактировал в последнее время. Прошу вас.

Я молча положил ладонь на пластину. Металл был холодным, но через секунду начал нагреваться. Шмидт склонился над артефактом, наблюдая за рунами. Те слабо засветились — ровным, спокойным светом, без вспышек и искажений.

— Хм. Никаких следов контакта с тёмными сущностями за последние две-три недели, — произнёс он.

— Это ничего не доказывает. Он мог использовать духа в момент убийства, а потом стереть следы, — вмешался Вебер.

— Стереть следы контакта с мощной тёмной сущностью практически невозможно, Клаус, — покачал головой Шмидт. — Особенно если речь идёт о духе, способном убить человека проклятием. Такие вещи оставляют глубокий отпечаток в ауре. Детектор это обязательно показал бы.

Он снова полез в чемоданчик и извлёк ещё один артефакт — на этот раз небольшой обсидиановый шар. Положил его рядом с пластиной и активировал коротким заклинанием. Шар засветился изнутри тусклым багровым светом.

— А это анализатор проклятий. Он считает остаточную энергию с места преступления и может определить источник. Я уже использовал его на теле барона Хаммерстайна.

Эксперт замолчал, глядя на показания артефакта. Его лицо стало непроницаемым. Вебер подался вперёд, Екатерина напряглась, я продолжал сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

— Что там, Гюнтер? — поторопил агент Вебер.

Эксперт поднял взгляд. Сначала посмотрел на меня, потом на Клауса, потом снова на меня.

— Да. Проклятие наслал граф Серебров, никаких сомнений, — произнёс он.

Италия, город Милан

— Позвольте уточнить, герр Шмидт, на чём именно основан ваш вывод? Какие конкретно следы указывают на мою причастность? — невозмутимо поинтересовался я.

Эксперт поправил очки и извлёк из чемоданчика небольшой кристалл-накопитель. Тот засветился тусклым зеленоватым светом — видимо, в нём хранилась запись предыдущего сканирования.

— Анализатор проклятий зафиксировал на вашей правой руке, граф, остаточную энергию того же типа, что и проклятие, убившее барона Хаммерстайна. Сигнатуры совпадают на девяносто семь процентов, — пояснил он.

Екатерина шагнула вперёд и холодно произнесла:

— Дайте-ка я угадаю. Эти следы остались от кулона с чёрной розой, который барон вложил в руку графа перед смертью?

Шмидт моргнул и перевёл взгляд на неё.

— Не знаю, о каком кулоне идёт речь, фрау Екатерина… Но это ничего не меняет. Следы есть, и они…

— Как это «не меняет»? — перебила Катя ледяным тоном, от которого, казалось, температура в номере понизилась на несколько градусов. — Если кулон был источником проклятия, то энергия попала на графа именно в тот момент, когда Хаммерстайн передал ему этот предмет. Причём против воли графа, заметьте. Это не доказывает, что Юрий Дмитриевич активировал проклятие.

Вебер усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Боюсь, доказать, что источником проклятия был именно кулон, а не сам граф, будет затруднительно. Как и то, что покойный барон дал ему что-либо перед смертью.

— Затруднительно? Агент Вебер, вы в курсе, что такое дактилоскопия? Или магическая экспертиза остаточных следов ауры? Если кулон находился при Хаммерстайне, на нём должны были остаться следы его ауры. Где сейчас кулон?

— Уничтожен, — сухо ответил Клаус.

— Что это значит? — одновременно спросили мы с Екатериной.

— Он рассыпался в прах при попытке анализа. Похоже, убийца позаботился о том, чтобы скрыть следы, — агент Вебер, не стесняясь, взглянул мне в глаза.

Тут я был с ним согласен. Чёрная каста умеет заметать следы, в этом они прямо мастера.

Катя хмыкнула:

— Вот как. Значит, вы не смогли провести анализ и не позаботились о сохранности улик. Это будет отмечено как нарушение процедуры!

Шмидт кашлянул, переводя взгляд с Вебера на Екатерину. Было видно, что эксперту неуютно — он явно не ожидал, что обычная рутинная проверка превратится в перекрёстный допрос с участием русского юриста, который отлично знает своё дело. Я мысленно поблагодарил СБИ за такого ценного «секретаря».

Гюнтер прокашлялся и попытался вернуть инициативу:

— Но позвольте… Следы на руке графа имеют ту же природу, что и проклятие. Совпадение сигнатур практически стопроцентное. Как вы это объясните, фрау Екатерина?

— Элементарно. Граф Серебров — целитель высочайшей квалификации. Когда барон начал умирать у него на глазах, граф, повинуясь профессиональному долгу, попытался его спасти. Он бросился к жертве, использовал целительскую магию. Нет ничего удивительного, что часть энергии проклятия попала на руки графа. Это не улика. Это профессиональный риск любого целителя, оказывающего экстренную помощь, — отчеканила Катя.