— Значит, надо найти способ заставить его отступить, — процедил Богдан.

— Вот и займитесь этим. Всё, что узнаете — докладывайте немедленно. Я помогу по своим каналам. Конец связи.

Воронцов отключился. Шрам убрал телефон в карман и несколько секунд стоял неподвижно, глядя в темноту. В голове уже выстраивался план действий.

Он снова взял в руки телефон. Князь Баум ответил после первого же гудка.

— Кто это? — рявкнул он в трубку.

— Ваша светлость, это Богдан Лавров. Командир службы безопасности…

— Да-да, я понял! Что там у вас происходит, Богдан? Почему Юрия арестовали? Я уже слышал какие-то безумные слухи…

— Это не слухи, ваша светлость. Графа обвиняют в убийстве барона Хаммерстайна, — ответил Шрам.

Мирон Сергеевич выругался так витиевато и многоэтажно, что Шрам невольно отметил — князь явно служил в имперской армии и не на штабной должности. Наследники столичных родов нередко проходят службу в имперских войсках для поднятия престижа и получения военного опыта.

— У меня есть кое-какие связи в итальянском правительстве, я сейчас же им позвоню. Это чистой воды провокация! — продолжил Баум, взяв себя в руки.

— Благодарю, ваша светлость.

— Не за что. Юрий — мой партнёр и друг. Мы его вытащим, чего бы это ни стоило, — пообещал князь.

Следующий звонок — герцогу Каттанео. Лоренцо, услышав новости, сначала не поверил, а потом пришёл в ярость.

— Это неслыханно! Может, я не очень хорошо знаю графа, но уверен — он не мог совершить убийство, да ещё таким грязным способом! Я немедленно свяжусь с губернатором Милана и с королевским двором. Уверен, мы сможем уладить это недоразумение.

— Это не недоразумение, ваша светлость. За этим стоит Чёрная каста, — сказал Шрам.

— Тем более. Я не позволю каким-то террористам манипулировать правосудием в моей стране. Можете на меня рассчитывать, господин Лавров, — ответил герцог.

Маркиз де Мариньи тоже не заставил себя ждать. Персиваль уже был в курсе — ему позвонила Николь, которая видела сцену на банкете своими глазами и теперь места себе не находила от волнения.

— Я подниму всех, кого могу, — заверил маркиз. — У меня есть выходы на французский МИД и на нескольких влиятельных сенаторов в Брюсселе. А главное — профессор Вандерли уже рвёт и мечет. Говорит, что лично поручится за графа где угодно и перед кем угодно.

— Это может помочь? — засомневался Богдан.

— Элиас Вандерли — один из самых уважаемых целителей Европы. Если он публично встанет на защиту Юрия, это будет много значить. Я слышал, он уже устроил сбор подписей европейских целителей. Они собираются отправить петицию итальянской короне, будут требовать объективного расследования и освобождения графа под залог.

— Спасибо, ваша милость.

— Перестаньте. Я должник вашего господина. Ещё созвонимся, — сказал де Мариньи и сбросил звонок.

Шрам почувствовал, как напряжение немного отпускает. Значит, Юрий успел заработать себе имя и репутацию не только в России. Европейские коллеги помнят Женеву, помнят, как он поставил на место Хаммерстайна и доказал свою правоту, помнят его блестящие успехи в целительстве. Теперь это всё работало на него.

Телефон зазвонил снова. На этот раз — Дмитрий, отец Юрия. Голос у него был встревоженный до предела.

— Богдан, что случилось? Нам позвонили из посольства, сказали, что Юра арестован по обвинению в убийстве! Это правда?

— Правда, Дмитрий Игоревич. Но не всё так, как говорят. Графа подставили, — ответил Шрам.

— Подставили⁈ Кто? Как?

— Чёрная каста. Они устроили провокацию, использовав барона Хаммерстайна. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы вытащить вашего сына. Я лично за этим слежу.

В трубке на заднем плане послышался плач — похоже, рядом была Татьяна — мать Юрия. Через мгновение она сама взяла телефон.

— Богдан, умоляю, скажи, что с моим сыном всё будет хорошо! Я не переживу, если…

— Татьяна Алексеевна, я обещаю вам, что вытащу господина. Чего бы мне это ни стоило. Вы меня знаете. Я своё слово держу, — твёрдо произнёс Шрам.

— Спасибо, Богдан… — голос Татьяны дрожал.

— Скоро я позвоню и обрадую вас хорошими новостями.

Шрам отключился и тяжело вздохнул. Вокруг окончательно стемнело. Улицы Милана сияли огнями, где-то вдалеке слышалась музыка — город жил своей обычной ночной жизнью, не подозревая, что в номере фешенебельной гостиницы решается судьба человека, который бросил вызов одной из самых могущественных тёмных организаций мира.

Шрам отправился в кофейню, которая находилась неподалёку. Чашечка крепкого двойного эспрессо ему сейчас не помешает — ночка, вероятно, будет долгой.

Он связался с гвардейцами и убедился, что в гостинице всё спокойно. Агенты Вебера, к их чести, вели себя профессионально и не проявляли даже малейшей агрессии. Похоже, они понимали, что с влиятельным русским графом и его людьми лучше не шутить.

Богдан, как и собирался, выпил кофе, а затем направился обратно в гостиницу. У входа он заметил человека, который явно кого-то ждал. Высокий, широкоплечий, лет сорока с небольшим, с коротким ёжиком светлых волос. Одет в гражданское, но выправка — военная, без вариантов. Шрам подмечал такое на раз.

И ещё — от него исходил магический фон. Сильный боевой маг.

Мужчина, заметив Богдана, шагнул навстречу.

— Господин Лавров? Командир службы безопасности рода Серебровых? — спросил он на английском, но с явным немецким акцентом.

Шрам остановился, машинально потянувшись к пистолету.

— Допустим. Кто вы и что вам нужно?

— Меня зовут Клеменс Мюллер. Я немецкий боевой маг в отставке. Ваш господин, граф Серебров, когда-то вернул мне магический дар, который считался утраченным навсегда.

Шрам нахмурился, вспоминая. Юрий, кажется, рассказывал об этом случае — он как раз произошёл во время форума в Женеве.

— И что вы здесь делаете?

— Я поклялся, что верну долг. Когда я узнал, что графа арестовали по ложному обвинению, я немедленно вылетел в Милан. Я здесь, чтобы помочь.

— Каким образом? Предлагаете ворваться в гостиницу и силой освободить графа? — Шрам смерил его оценивающим взглядом.

Клеменс усмехнулся.

— Если понадобится — да. Я прошёл три войны и дюжину спецопераций. Прорваться через охрану и вытащить одного человека — задача вполне решаемая. Но я слышал, что графа обвиняют в обладании тёмным духом. А я, помимо всего прочего, хороший призыватель. Магистр этого искусства, если быть точным. Может быть, мои знания могут помочь доказать, что обвинение — фальшивка?

Шрам задумался. Призыватель, значит… А ведь это и правда может помочь, надо только надавить на нужные рычаги.

— Я должен позвонить кое-кому, — сказал Богдан.

Он отошёл на несколько шагов и снова набрал номер Воронцова.

Италия, город Милан

Прошло несколько часов. Браслеты с меня не снимали, и покидать номер «не рекомендовали», но в остальном я был свободен. Так что я преспокойно заказал себе ужин и насладился ризотто с морепродуктами, запив его ананасовым соком. После чего включил телевизор и завалился на диван.

Давненько я просто не валялся на диване с пультом. Надо пользоваться моментом.

Показывали футбол, и мне уже даже стало интересно, кто победит, когда дверь открылась, и в номер вошли трое.

Первым — Клаус Вебер с бесстрастным лицом, но заметной тенью недовольства в глазах. За ним шагал невысокий мужчина лет шестидесяти в строгом сером костюме и с кожаным чемоданчиком в руке.

Эксперт, догадался я. От него ощутимо веяло магией — сложной и многослойной.

А вот третий визитёр заставил меня удивлённо приподнять бровь.

Екатерина.

Высокая, стройная, в элегантном тёмно-синем брючном костюме, который сидел на ней как влитой. Волосы убраны в строгий пучок, на лице — ни грамма косметики, но даже так она выглядела сногсшибательно.

— Екатерина? Какими судьбами? — не удержался я.

— Прибыла обеспечить ваше юридическое сопровождение, ваше сиятельство, — сухо ответила она, но в её глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое. — Я ведь ваш личный секретарь, если помните. И по совместительству — дипломированный юрист. А ещё у меня есть опыт работы в… определённых структурах.