Ответ пришёл на удивление быстро, уже на следующий день.

«Его императорское Величество готов принять графа Сереброва после Нового года. Точная дата будет сообщена дополнительно».

Что ж, неплохо. Новый год уже и правда скоро, можно подождать. Тем более, торопиться некуда. Напротив, можно подвести итоги прошедшего года и убедиться, что я и мой род двигаемся в верном направлении…

Российская империя, город Новосибирск

Князь Пушкарёв не любил поздние звонки. Почти всегда они означали проблемы.

Но проигнорировать этот звонок он не мог. Потому что с ним хотел поговорить не кто-нибудь, а сам император.

— Слушаю, Ваше Величество, — ответил Пушкарёв.

— Добрый вечер, Богдан Романович. Надеюсь, не отвлёк вас от чего-то важного?

— Ни в коем разе, Ваше Величество. Чем я могу служить? — спросил князь.

— Богдан Романович, я призываю вас на службу в столицу, — ответил император.

— Я… В столицу?

— Да.

— Позвольте узнать, в каком качестве?

— На новую должность. Мне требуется советник по вопросам развития Сибири, а вы отлично показали себя в качестве управленца. Официальный указ будет подготовлен завтра, и я решил перед этим сообщить вам лично, — ответил Романов.

Пушкарёв посмотрел на лежащие перед ним документы. Отчёты по Новосибирскому княжеству, промышленность, безопасность, магические школы, родовые конфликты. Всё то, чем он занимался годами.

— Государь, я польщён вашим доверием, но вынужден сказать прямо: я уже не молод для новой должности.

— Знаю.

— В столице достаточно людей моложе, энергичнее и, возможно, удобнее для таких назначений.

— Возможно. Но я хочу, чтобы моим советником стали именно вы, — с лёгким нажимом произнёс император.

Пушкарёв прикрыл глаза и неслышно вздохнул.

— Ваше Величество, я не отказываюсь служить. Но Новосибирское княжество сейчас не в том состоянии, чтобы оставлять его без твёрдой руки. После недавних событий баланс сил остаётся хрупким.

— Я в курсе.

— Тогда вы понимаете мои сомнения.

— Понимаю. Но это не просьба, Богдан Романович. Всё уже решено, — произнёс Пётр Алексеевич.

— Слушаюсь, — вздохнул князь. — Ваше Величество, но что будет с Новосибирским княжеством?

— А Новосибирское княжество ждут непростые времена, Богдан Романович…

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

В усадьбу де Мариньи мы приехали утром тридцать первого декабря.

На этот раз я был не один, со мной прибыли все Серебровы: Дмитрий с Татьяной и маленьким Алексеем и Света с Борисом.

Маркиз встретил нас у главного входа лично. Персиваль де Мариньи выглядел довольным, бодрым и, кажется, совершенно искренне радовался тому, что его дом на несколько дней заполнится русскими гостями.

— Граф Серебров! Добро пожаловать! — воскликнул он и крепко пожал мне руку. — И вся ваша семья тоже! Для моего дома большая честь принимать вас в Новый год!

— Благодарю, Персиваль. Надеюсь, мы не доставим слишком много хлопот.

— Хлопот? О чём вы! Буду рад принять вас. О, месье Дмитрий! И бесподобная Татьяна! Как ваше здоровье? Покажите же мне скорее маленького Алексея! — маркиз с широкой улыбкой направился к ним.

Николь стояла чуть позади отца, и когда наши взгляды встретились, скромно улыбнулась и сделала книксен.

— Рада снова видеть вас, Юрий.

— Я вас тоже, Николь.

— Вы задержались.

— Дела, маркиза. Надеюсь, вы не слишком без меня скучали?

— Ещё как скучала! Теперь вам придётся меня веселить, — рассмеялась она.

— О, с радостью. Уверен, что праздник пройдёт весело, — усмехнулся я.

Николь выглядела намного лучше, чем когда я покидал Францию. Всё ещё бледная и ослабленная, но взгляд её стал совсем иным — полным жизни. Лучший показатель того, что девушка идёт на поправку. Никакие медицинские заключения не сравнятся с этим пламенем жизни в глазах.

Серебровы вошли в холл, где уже ждали остальные члены рода де Мариньи. Всех представили друг другу, и возле Татьяны моментально образовался женский кружок, члены которого старательно соперничали за внимание младенца.

День прошёл в приятной суете. Нас разместили в гостевых комнатах, потом устроили поздний завтрак, прогулку по зимнему саду и небольшую экскурсию по усадьбе для тех, кто ещё здесь не был.

К вечеру дом преобразился. В большом зале поставили ёлку, украшенную хрустальными игрушками и магическими огнями. Туда же повесили набор игрушек, который Дмитрий привёз в подарок дому де Мариньи — само собой, это были серебряные игрушки.

Ужин готовился, и сегодня нам предстояло насладиться традиционной индейкой, а также многими другими изысканными блюдами французской кухни. Но праздновать мы начали гораздо раньше — слуги подали в большой зал закуски и холодное шампанское. Зазвучали первые тосты за уходящий год.

Ближе к восьми вечера к усадьбе прибыл автомобиль с гербом какого-то рода. Слуга негромко сообщил об этом маркизу, и я заметил, как улыбка на лице Персиваля на мгновение застыла.

— Прошу меня простить. Надо обсудить одно дело с внезапным визитёром, — сказал он, вставая из-за стола.

— В такой вечер? — удивилась Татьяна.

— Французская аристократия иногда страдает от недостатка такта, увы, — ответил маркиз.

Не успел он выйти, как в зал вошёл мужчина в чёрном фраке. Он с улыбкой поклонился всем присутствующим, однако его улыбка выглядела столь же дружелюбной, как оскал собаки.

За ним следовал слуга с длинной деревянной шкатулкой в руках.

— Маркиз де Мариньи! От имени моего рода поздравляю вас с наступающим Новым годом, — гость снова слегка поклонился.

— Благодарю, виконт де Труа. Передайте моё почтение главе вашего рода, — ответил Персиваль.

Значит, виконт. Во Франции титулование отличалось от российского, и в одном роду дворяне могли носить разные титулы. Это у нас что отец, что все его сыновья одновременно считались баронами или графами. Здесь же основной титул носил только глава рода, а остальные могли обладать более младшими титулами.

Например, главой рода был герцог, а его братья или сыновья могли быть маркизами, баронами, виконтами или вовсе не иметь титула.

— Разумеется. Мне также поручили передать вам небольшой подарок.

Виконт открыл шкатулку. Внутри лежала изящная шпага с тонким узором на клинке. Артефактная, причём неплохая. Однако все члены рода де Мариньи разом помрачнели, увидев её.

— Прекрасная работа, — сухо произнёс маркиз.

— Мы рады, что вам понравилось, — ещё шире улыбнулся виконт.

Персиваль не выглядел радостным. Но правила приличия соблюдал безупречно.

После обмена формальными фразами маркиз жестом пригласил гостя пройти в соседнюю комнату.

— Кажется, вам не понравилась шпага? — тихо спросил я у Николь.

— Дарить оружие — это знак агрессии. Ещё не объявление войны, но объявление недобрых намерений, — нахмурившись, объяснила она.

— Вот как. У вас вражда с этим де Труа?

— Можно и так сказать, — вздохнула маркиза. — Надеюсь, отец побыстрее выставит его!

Я не собирался подслушивать, но вышел в коридор, чтобы посетить уборную, а дверь в комнату оказалась приоткрыта. И невольно я услышал часть разговора.

— … не лучший момент, — произнёс Персиваль.

— Напротив, маркиз. Самое подходящее время напомнить о старых обязательствах.

— Я прекрасно всё помню, и вы знаете мою позицию.

— Мой род по-прежнему рассчитывает, что долг будет возвращён. Новый герцог не отличается терпением, — с ледяной вежливостью произнёс виконт.

— Вы переходите границы.

— Я лишь выполняю поручение…

Я не стал дослушивать и направился в уборную, как и планировал.

Через десять минут гость уехал. Персиваль вернулся в зал с прежней улыбкой, но я видел, что настроение у него испорчено.

Улучив удобный момент, я подошел к маркизу и негромко сказал: