Я поймал себя на мысли, что подход целителей барона во многом перекликается с техникой Дюваля. Немцы также делали упор на длительное восстановление и опирались на естественные процессы, не используя грубое вмешательство. Однако не использовали постоянные структуры, как это делал Дюваль.

— Знаете, барон, думаю, что могу вам помочь. Готов поделиться и своей техникой, и посоветовать вам одного человека.

— Кого же?

— Вы не знакомы с магистром Фредериком Дювалем из Парижа? Его техника энергетического плетения прекрасно подходит именно для того, что вы описываете. Мне кажется, вы могли бы сработаться и многому научить друг друга, — ответил я.

— Дюваль? Я слышал про него и его технику, но как-то не заинтересовался… Думаете, это и вправду поможет? — засомневался Вильгельм.

— Уверен. Я как раз завтра лечу в Париж по своим делам. Могу переговорить с магистром и организовать ваше знакомство.

— Граф, это было бы просто превосходно! Чем я могу отблагодарить вас за такую услугу? — обрадовался барон.

— Бросьте, это мелочь. Сначала давайте убедимся, что всё получится. А потом, возможно, я попрошу вас о встречной услуге, — расплывчато ответил я.

— По рукам! — согласился фон Штерн, и мы скрепили договорённость рукопожатием.

Остаток вечера прошёл весьма приятно. Дамы продолжали настойчиво добиваться моего внимания, и это слегка утомляло. Так что отыскал Элеонору и остаток вечера провёл с ней. Это заставляло злиться других женщин, зато сама фрау Бауэр явно наслаждалась моим обществом. Впрочем, как и я её — Элеонора оказалась интересной собеседницей и не делала сальных намёков.

К полуночи я попрощался с фон Мондом и в сопровождении Шрама отправился обратно в отель. В номере переоделся, рухнул в кровать и уснул, едва голова коснулась подушки.

Утром я поднялся рано, позавтракал, и мы с гвардейцами через портал отправились в Париж. На такси добрались до городка Сен-Клу и вскоре мы въехали на территорию усадьбы де Мариньи.

Едва машина остановилась, как двери особняка распахнулись, и на крыльцо высыпала целая толпа. Первым шёл сам маркиз, за ним — его супруга и остальные члены семьи, с которыми я уже был знаком по прошлому визиту. Последней появилась Николь в скромном светло-сиреневом платье.

— Юрий! Наконец-то! Вы немного задержались, — маркиз спустился навстречу и обнял меня, как родного.

— Прошу простить, были дела в Берлине, — улыбнулся я.

Николь подошла, сделала книксен и тихо произнесла:

— Здравствуйте, граф.

— Здравствуйте. Рад видеть вас в добром здравии, — я взял её руку и поцеловал.

Слуги унесли мой багаж в дом, Шрам и остальные последовали за ними, а меня пригласили в гостиную, где уже ждал накрытый стол. В этот раз не такой шикарный обед, а более домашний вариант: луковый суп, салат с козьим сыром и свежие багеты. Правда, без сырной тарелки после основных блюд и десерта не обошлось.

За столом мы с Персивалем немного обсудили дела, а Луиза расспрашивала меня о рождении Алексея и о том, как чувствует себя Татьяна. Николь всё это время молчала, лишь изредка поглядывала на меня и сразу отводила глаза, если мы встречались взглядами.

— Юрий, когда мы проведём сеанс? Мне не терпится приступить, — вдруг спросила она, когда все замолчали, чтобы поесть.

— Если не терпится, то можем всё сделать сегодня же вечером. Я немного отдохну и подготовлюсь. Понадобится комната, желательно в отдельном крыле, — я посмотрел на маркиза.

— Никаких проблем. Запас необходимых эликсиров у нас есть, — кивнул Персиваль.

После обеда я ушел в предоставленную мне спальню, немного вздремнул, а затем провёл медитацию, готовя оба своих дара к тяжёлой работе.

Ровно в шесть мы с Николь отправились в дальнее крыло усадьбы. Оттуда по приказу маркиза вывели всех слуг, а гвардейцы охраняли коридор. Так что я не беспокоился, что кто-либо может нам помешать.

Николь легла на подготовленную по центру комнаты кушетку и глубоко вздохнула.

— Начнём? — спросила она.

— Начнём, — кивнул я.

Следующий канал, который мне предстояло распутать, оказался расположен глубже остальных. Я даже не мог до конца разглядеть, где он заканчивается. Поэтому начать удалось не сразу: мне пришлось потратить время и энергию на то, чтобы провести глубокую диагностику.

И оказалось, что канал переплетён с жизненной нитью. Это высоко поднимало ставки, ведь эта нить идёт прямо к сердечному центру, и если я её поврежу, то Николь умрёт.

— Что-то не так? — спросила она, явно уловив моё беспокойство.

— Всё в порядке. Просто в этот раз операция будет чуть сложнее, чем мы думали. Вы готовы?

— С вами мне ничего не страшно, граф, — улыбнулась маркиза.

— Тогда приступим.

Первые часы всё шло относительно спокойно. Я осторожно очищал верхние слои канала. Но чем глубже я проникал, тем страшнее становилась картина. Канал и жизненная нить буквально вросли друг в друга. Увидеть это раньше я никак не мог из-за наслоений на предыдущих каналах.

— Больно, — прошептала Николь.

Я уже давно заметил, что ей не по себе, но маркиза стойко держалась. А теперь, видно, не выдержала.

— Терпите. Мы обязательно справимся, — пообещал я.

Нить Пустоты пришлось сделать настолько тонкой, что я едва её ощущал. Работать приходилось медленно, и операция затягивалась. Когда прошло двенадцать часов, я понял, что уже валюсь с ног от усталости, но останавливаться было нельзя. Даже сделать перерыв непозволительно, это может привести к катастрофическим последствиям.

Однако я всё же попросил подать мне порцию «Бодреца». Служанка, которую оставили именно на такой случай, принесла эликсир и помогла мне напиться через трубочку. Ощутив приток сил, я продолжил работать.

Время шло, но легче не становилось. За окном уже наступил очередной вечер. Я взглянул на часы — ровно сутки на ногах, и самое сложное впереди.

Николь стоически терпела боль, и несколько раз теряла сознание, а потом приходила в себя. Нам обоим было нелегко, но при этом мы оба поддерживали друг друга короткими фразами, что придавало сил.

Наконец, на двадцать восьмом часу я окончательно освободил канал и прохрипел:

— Готово.

Маркиза не ответила, поскольку вновь потеряла сознание. Но теперь с ней может побыть и родовой целитель де Мариньи, а мне нужно…

Я даже не успел додумать мысль. Сел на пол и тут же отключился.

Очнулся в спальне спустя неизвестно сколько времени. Голова гудела, во рту пересохло, и даже встать с кровати оказалось непростым испытанием.

— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете? — раздался чей-то голос.

Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел рядом магистра Дюваля.

— Фредерик? Что вы здесь делаете?

— Маркиз попросил меня приехать. Как вы? — Дюваль подошёл ко мне, помог приподняться и всучил стакан воды.

— Ужасно, — честно признался я. — Сколько я проспал?

— Почти сутки.

— Как Николь? — спросил я.

Фредерик помрачнел и ответил:

— Мне нечем вас порадовать, Юрий.

— Как она? — с нажимом повторил я, чувствуя, как в груди становится холодно.

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

— Госпожа де Мариньи до сих пор не пришла в себя после операции, граф. Боюсь, она в коме, — сообщил Дюваль.

Я поднялся на ноги слишком резко и тут же схватился за край кровати.

Голова закружилась, в глазах потемнело. Тело протестовало против любого движения, но сейчас это не имело значения.

— В коме? — переспросил я.

Дюваль стоял с самым хмурым выражением лица, которое я когда-либо у него видел. Он медленно кивнул и произнёс:

— Да, Юрий, в коме. Состояние стабильное, но сознание не возвращается. Я пробовал разные методы, однако её аура получила слишком сильную перегрузку…

Магистр продолжал что-то говорить, но его речь как будто распадалась на отдельные слова, не имевшие смысла. Всё, что я понимал — Николь находится в коме, и я должен сделать всё возможное, чтобы вывести маркизу из неё.