— В таком случае жду, господин, и сразу приступлю к поиску.
— Спасибо, — ответил я, сбросил вызов и оправил ему фото документов.
Мы с моими гвардейцами сели в автомобиль, и нас повезли в гостиницу. По дороге я молчал, глядя на проплывающие мимо вечерние огни Берлина, и думал.
Реабилитационные эликсиры — это золотая жила, никаких сомнений. Сколько людей проходят через тяжёлые болезни и травмы, сложные хирургические и магические операции, химиотерапию и другие опасные процедуры. Всем им пригодятся наши эликсиры. И если грамотно начать работу и показать полезность реабилитации широким массам, то рано или поздно они будут необходимы в абсолютно каждой больнице империи.
Да, вложения предстоит сделать колоссальные. Но игра однозначно стоит свеч. Род Серебровых должен расти и становиться сильнее.
Я закрыл глаза, мысленно прикидывая, выдержит ли наш родовой бюджет столь серьёзную нагрузку. И пришёл к выводу, что да. Но работы предстоит много.
Однако меня это не пугало. Наоборот — внутри разгорался азарт, который я испытывал каждый раз, когда передо мной открывались новые горизонты.
А они в последнее время открывались всё чаще.
Германия, город Берлин, отель «Адлон»
Утро следующего дня выдалось солнечным, хотя и прохладным. После небольшой тренировки и завтрака в ресторане отеля я решил, что до вечернего приёма у герцога я вполне могу позволить себе немного прогуляться по Берлину. Я здесь ни разу не был, ни в прошлой жизни, ни в этой.
Отель был расположен на Парижской площади, одной из главных достопримечательностей Берлина. К слову, посольство Российской империи располагалось совсем рядом, буквально через одно здание. Но как только я вышел на улицу, моё внимание сразу же привлекли триумфальные Бранденбургские ворота.
Величественная колоннада, украшенная барельефами и огромной статуей древнеримской богини победы возвышалась над площадью, производя неизгладимое впечатление.
— Потрясающе, — признал я.
— Угу, — буркнул Шрам, крутя головой по сторонам.
Конечно, он и ещё пара гвардейцев отправились со мной. И архитектура Богдана волновала гораздо меньше, чем то, откуда может прилететь угроза.
Мы двинулись по Унтер-ден-Линден — главному бульвару Берлина. Липы, давшие ему название, уже пожелтели и частично потеряли листья, но улица от этого не стала менее красивой. Я неспешно прогуливался, разглядывая старинные здания и погружаясь в кипучую жизнь немецкой столицы.
Пройдя ещё немного, я заметил небольшое кафе с уличной террасой. К тому времени успел проголодаться, и решил, что можно пообедать.
Я заказал венский шницель с картофельным салатом, яблочный штрудель с кофе, и то же самое взял гвардейцам.
После обеда мы ещё час погуляли по центру. Я заглянул в книжный магазин, купил несколько томов по немецкой истории магии для родовой библиотеки, а заодно приобрёл в антикварной лавке пару дорогих безделушек — кинжал тринадцатого века, когда-то бывший зачарованным, и позолоченные рыцарские шпоры.
Надо же поддерживать свою легенду о том, что я коллекционирую древности. Мои архивариусы, к слову, пока не нашли ничего интересного о культе Пустоты в Европе — стоило, возможно, нанять им дополнительных помощников. Хотя сейчас у меня и без этого хватает дел.
К пяти часам я вернулся в отель. До ужина у фон Монда оставалось три часа — вполне достаточно, чтобы дать отдых ногам после долгой прогулки и привести себя в порядок.
В семь часов вечера я стоял перед зеркалом в номере, поправляя бабочку. Чёрный смокинг сидел безупречно, на рукавах белой сорочки блестели серебряные запонки с гербом моего рода.
У входа в отель меня уже ждал чёрный лимузин, присланный герцогом. За рулём сидел тот же самый водитель, что возил меня вчера, а в салоне обнаружилась и фрау Бауэр. На сей раз она была одета в изумрудно-зелёное вечернее платье с открытыми плечами.
— Вы ослепительны, Элеонора, — сделал я комплимент, усаживаясь рядом.
— Благодарю, ваше сиятельство, — она слегка покраснела.
Усадьба фон Монда располагалась в пригороде Берлина, в районе Грюневальд. Классический особняк, построенный ещё сто пятьдесят лет назад, как сказала Элеонора. Подъездная аллея, освещённая десятками магических фонарей, вела к парадному крыльцу, где меня уже ждал хозяин.
— Юрий! Рад, что вы добрались, — герцог пожал мне руку.
— Благодарю за приглашение, Конрад.
— Идёмте, я представлю вас гостям, — он жестом пригласил меня внутрь.
В просторном зале собралось уже не меньше семидесяти человек. Играл струнный квартет, официанты разносили шампанское и закуски.
Фон Монд провёл меня через зал, представляя гостям. Оказалось, что обо мне многие слышали, и были чрезвычайно рады познакомиться с молодым русским графом, который столько шуму наделал в последнее время.
Особое внимание мне уделяли дамы. Баронесса фон Штайнбах, стройная блондинка с яркими голубыми глазами, придвинулась ко мне так близко, что почти коснулась грудью.
— Граф, я много слышала о вашем бодрящем эликсире. Говорят, он творит чудеса, и применим… в разных жизненных ситуациях? — с придыханием добавила она.
Намёк оказался более чем прозрачен, однако я слегка удивился. Хотя и правда, что мешает использовать «Бодрец», если есть желание провести незабываемую ночь любви?
— Честно говоря, не думал о своём эликсире в подобном ключе, — признался я.
— Правда? Жаль. А я так надеялась лично убедиться, — баронесса провела пальцем по моему рукаву.
Мне предстояло ещё несколько подобных знакомств. Уж не знаю, почему именно немки так реагировали на меня — в Женеве и в Милане тоже было полно красивых женщин, но никто не заигрывал со мной так открыто.
Графиня фон Ридель выразила желание непременно посетить мою клинику в Петербурге, а виконтесса фон Гебхардт пригласила меня на конную прогулку «когда я в следующий раз буду в Берлине». Уточнив при этом, что она великолепная наездница.
Всё это было одновременно приятно и как-то озадачивало. Не привык, что светские дамы буквально вешаются на меня, да ещё и на общественном приёме.
Через некоторое время герцог фон Монд познакомил меня с одним из своих партнёров. Невысокий, полноватый мужчина, лицо которого почему-то казалось грустным, хотя он улыбался.
— Барон Вильгельм фон Штерн. Рад знакомству, граф.
— Взаимно, ваше благородие, — я пожал протянутую руку.
— Надеюсь, вы извините мою прямоту, но я наслышан о ваших достижениях в целительстве и очень хотел поговорить с вами лично.
— Охотно. Может, пройдём на террасу? — согласился я, надеясь тем самым отделаться от назойливого женского внимания.
Мы взяли напитки и устроились за одним из столиков, накрытых под открытым небом. Фон Штерн сразу перешёл к делу:
— Я целитель, граф, как и вы. Владею сетью реабилитационных центров для ветеранов боевых действий. У меня пятнадцать учреждений в Германии и ещё три в Австрии.
— Достойное дело, барон, — кивнул я.
— Благодарю. Но я столкнулся с проблемой, с которой, боюсь, наши методики не справляются. Речь о комплексных повреждениях ауры, которые классическими техниками восстанавливаются крайне медленно. Мои целители хороши, но мы ищем новые подходы. А я слышал, что вы изобрели новую методику в ауральной хирургии.
— Так и есть.
— Вы не могли бы рассказать о ней подробнее?
— С радостью. Но сначала я бы хотел услышать, какие методы используете вы, — я перебросил мяч на его сторону.
В целом, я уже делился своим методом на симпозиуме, о нём печатали в целительских журналах всей Европы. Но мотивы Вильгельма были мне не до конца ясны, поэтому сначала я хотел понять, стоит ли делиться с ним подробностями.
Фон Штерн оживился и в течение последующих тридцати минут в деталях рассказывал, какие техники они применяют в своих центрах для работы с аурой. Выяснилось, что это в целом базовые методы ауральной хирургии, но доработанные собственными приёмами.
