— Отведите меня к ней, — сказал я.

— Вы уверены? Вам бы сначала…

— Ведите, — с нажимом повторил я.

Дюваль не стал спорить — и правильно сделал.

В коридоре меня уже ждали. Персиваль, бледный как мел, Луиза с покрасневшими глазами и бабушка Николь, которая обожгла меня неприязненным взглядом. Поджав губы, она что-то пробормотала на французском и отвернулась.

Увидев меня, Персиваль тут же вскочил с кресла.

— Юрий! Как вы?

— Жив.

— Что с Николь? Операция пошла не по плану? Вы можете что-то сделать? — Луиза подбежала ко мне и засыпала вопросами.

— Могу и сделаю. Операция прошла успешно, очередной канал освобождён. Сейчас организм реагирует так, как и должен после чудовищной перегрузки.

Персиваль сделал шаг ко мне.

— Граф, скажите прямо. Она умрёт?

— Нет, — слово прозвучало, как удар хлыста.

— Вы уверены? — тихо спросила Луиза.

— Да, мадам. Дайте мне немного времени. Мы с магистром Дювалем приведём её в чувства, слово чести, — пообещал я.

— Просто скажите, что вам нужно для работы, мы всё предоставим! — воскликнул Персиваль.

— Благодарю, маркиз. Сначала мы проведём диагностику…

— Я уже использовал все возможные диагностические заклинания и артефакты, Юрий, — вмешался Фредерик.

— А я нет. Идёмте, — отрезал я и направился дальше по коридору, придерживаясь за стену.

Николь лежала на кушетке и казалась спящей. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, лицо было спокойным, хоть и неестественно бледным.

Я активировал собственное диагностическое заклинание и медленно прошёлся по слоям её ауры.

Аура Николь была цела — все каналы работали, центры функционировали, состояние организма в целом стабильно. Все признаки комы налицо: отсутствие психической деятельности и реакции на раздражители, замедление пульса, лёгкое нарушение глубины дыхания. На уровне ауры — ослаблена связь между сознанием и телом.

Никаких повреждений или блоков я не видел, и это, признаться, привело меня в замешательство.

— Что скажете? — спросил Дюваль.

— Магическая кома, — сухо констатировал я.

— Причины которой, как известно, диагностировать крайне трудно, — вздохнул магистр.

— С причинами как раз всё понятно. Наша операция длилась больше суток, Николь испытывала сильную боль. Слишком долгое напряжение и перегрузка организма вызвали нарушение связи ауры и физического тела. Это защитная реакция.

— И что делать? Не существует надёжных методик вывода из такой комы. В среднем через две-три недели сознание возвращается само. Но иногда не возвращается даже спустя годы.

— Знаю, — кивнул я.

— И это, похоже, как раз наш случай, — мрачно добавил Дюваль.

— С чего вы взяли?

— Я читал о подобном в одной монографии. После сложной магической операции пациент впал в кому, даже лучшие диагносты не смогли отыскать патологию в ауре, на которую можно было бы повлиять.

— Значит, нам предстоит сделать невозможное. Пожалуйста, попросите принести нам несколько порций «Бодреца» и целительские эликсиры, которые могут помочь. А ещё еду, воду и как можно больше заряженных мана-кристаллов, — попросил я, закатывая рукава рубашки.

— Граф, вы сами едва стоите на ногах…

— Магистр, прошу вас. Или помогите мне, или не мешайте.

Дюваль слегка нахмурился, а затем хмыкнул и произнёс:

— Поражаюсь вашей самоотверженности, Юрий. Хорошо, сейчас я попрошу всё необходимое, — он кивнул и вышел из комнаты.

Я взял Николь за руку. Её тонкие пальцы были холодными.

— Ну что, маркиза де Мариньи. Похоже, наша работа ещё не окончена…

Торопиться что-либо делать я не стал. Дюваль уже наложил плетение, которое в любом случае будет поддерживать организм Николь. Спешить некуда, надо как следует подумать и разобраться в ситуации.

В первые сутки, накачавшись «Бодрецом», я использовал послойную диагностику ауры, которой меня научил ещё Сорокин, будь он неладен. Я пытался найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться, изучал каждый миллиметр ауры маркизы, но увы, ничего не мог найти.

Всё в порядке. Никаких патологий. Сознание просто отключилось.

Классические методы вывода из комы я отбросил сразу. Магические импульсы, стимуляция центров ауры, экстремальная методика Родриго Эстебана — всё это не имело смысла применять. Сознание Николь не было подавлено или заблокировано, все жизненные потоки текли как надо.

Нужно искать другой подход.

Вечером, когда Дюваль не выдержал и отправился в соседнюю комнату вздремнуть, я сидел в кресле и думал. Уже не в первый раз размышлял о криогенной паузе Родриго. Состояние Николь было во многом похоже на «заморозку», которую вызывала методика Эстебана.

Испанец использовал сложную заклинательную комбинацию для замедления жизненных процессов. Но что, если инвертировать её и не «заморозить» пациента, а «разморозить»?

Я закрыл глаза и начал раскладывать в голове схему заклинания Родриго.

Нужно мягкое воздействие на глубинные участки ауры. Использовать три точки привязки: дыхательный центр, сердечный и периферийная зона, отвечающая за возврат телесной осознанности.

В теории — жизнеспособный вариант. И если сработает, то я не просто спасу Николь, а разработаю новый, универсальный метод выведения человека из магической комы.

Волнительно, честно признаться. И весьма рискованно, потому что даже мягкое, но столь обширное воздействие на ауру может привести к непредсказуемым последствиям.

Я ещё раз проверил состояние девушки и убедился, что с ней всё в порядке, а затем тоже отправился спать. Надо отдохнуть и позволить подсознанию самому додумать стратегию лечения. Утро вечера мудренее — в истинности этой пословицы я никогда не сомневался.

Утром я чувствовал себя гораздо лучше. Силы восстановились, голова была ясной, а в груди горела решимость.

Я объяснил Дювалю свою задумку. Магистр внимательно меня выслушал и осторожно спросил:

— Вы понимаете, что это новая методика, которую никто и никогда раньше не использовал?

— Само собой.

— Вы готовы пойти на риск? Мы не знаем, как аура юной маркизы отреагирует на подобное вмешательство. Возможно, следует подождать хотя бы неделю, собрать анамнез её состояния…

— Нет, — отрезал я. — Чем дольше длится магическая кома, тем глубже она становится, это аксиома. Особенно такая кома, когда нет видимых патологий.

— Вы правы, но… — магистр не нашёл аргументов и только вздохнул, покачав головой.

— Давайте приступим. Сначала утвердим форму заклинания, затем проведём тестовое воздействие на отдельные центры и оценим результаты. Ну а затем — приступим к главному, — расписал я порядок действий.

— Хорошо, — кивнул Фредерик.

Несколько часов у нас ушло на то, чтобы грамотно инвертировать структуру заклинания Родриго. Дюваль довольно быстро перешёл от сомнений к нескрываемому энтузиазму. Разрабатывать новую методику, действительно, оказалось интересно, хотя и очень непросто.

К счастью, нам не приходилось ничего создавать с нуля — мы взяли уже готовое заклинание и просто разворачивали его действие на сто восемьдесят градусов. Условно говоря, меняли минус на плюс.

Мы прервались на лёгкий обед, чтобы немного восстановить силы. Затем провели резонансную настройку и сделали тестовое воздействие на сердечный центр ауры Николь.

Пульс девушки мгновенно участился и сначала скакнул до высоких значений, а затем выровнялся, придя в норму для здорового человека в сознании. Отголоски воздействия прокатились по всей ауре, течение жизненной энергии ускорилось. Однако уже через полминуты Николь снова вернулась в стабильное состояние комы.

— Работает, — сделал вывод я.

— Работает! — восторженным эхом откликнулся Фредерик. — Если проведём воздействие на все три нужных участка, как вы и планировали, — должно получиться!

— Да. Но я думаю, нужно больше энергии. Мы с вами дали сильный импульс, и его хватило на тридцать секунд. Чтобы вернуть Николь в сознание, нужно постоянное и стабильное воздействие… не знаю, минимум несколько минут, — вслух размышлял я.