— Персиваль, прошу простить, но я случайно услышал обрывок вашего разговора с виконтом. Там прозвучало слово «долг».
— Случайно? — чуть нахмурился Персиваль.
— Дверь была приоткрыта. Я не подслушивал специально, поверьте.
— Конечно, Юрий, простите меня. Просто… скажем так, этот визит несколько испортил мне праздничное настроение, — поморщился маркиз.
— Понимаю. Если у вас проблемы с финансами, я могу помочь.
— Благодарю от всего сердца, граф. Но дело здесь не в финансах.
— Тогда в чём?
— В старых обещаниях и людях, которые слишком хорошо помнят прошлое, когда им это выгодно, — ответил маркиз.
— Звучит неприятно.
— Так и есть. Не берите в голову, Юрий Дмитриевич! Давайте праздновать, — Персиваль улыбнулся и похлопал меня по плечу.
Я не стал давить. Если он захочет рассказать — расскажет. У каждого рода есть свои тайны, и не все из них нужно вытаскивать на свет, тем более в праздничный вечер.
А праздник действительно получился замечательный. Мы славно поужинали, и каждый произнёс свой тост, вспоминая всё хорошее из уходящего года и надеясь на счастье в будущем.
Ближе к полуночи мы вышли на террасу. Сад был укрыт тонким слоем снега, и всё вокруг казалось игрушечным.
Когда часы пробили полночь, над усадьбой вспыхнули магические фейерверки. В небе расцветали золотые лилии, серебряные драконы и алые птицы. Один дракон даже сделал круг над домом и рассыпался дождём искр.
— Красиво, — тихо сказала стоящая рядом со мной Николь.
— Очень, — ответил я, взглянув на неё.
Она улыбнулась в ответ и чуть покраснела, а потом смущённо отвела взгляд.
Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи
Николь вернулась в свою комнату уже далеко за полночь.
Сил почти не осталось, но усталость была приятной. Маркиза села за письменный стол, открыла дневник и несколько минут смотрела на чистую страницу.
Потом взяла ручку и начала писать.
«Сегодня я встретила Новый год с родом Серебровых. К нам приехала вся их семья… И, конечно, рядом был Юрий».
Николь остановилась. Она не знала, что написать дальше. Боялась выразить свои чувства даже в личном дневнике.
Сначала она убеждала себя, что это благодарность. Разумеется, благодарность. Как можно не испытывать её к человеку, который взялся за твоё лечение, когда все остальные отвернулись? Который оперировал тебя двадцать восемь часов, а потом ещё три дня пытался вытащить тебя из комы? И успешно вытащил.
Любой человек на её месте чувствовал бы то же самое.
Она снова посмотрела на страницу и продолжила писать.
«Я не знаю, что чувствую к Юрию. Сначала я пыталась назвать это благодарностью. Потом восхищением. Потом привязанностью человека, который слишком долго был слаб и увидел рядом силу. Но сегодня, когда он стоял рядом со мной на террасе, я поняла, что больше не могу лгать самой себе».
Николь вновь остановилась, чувствуя, как быстро бьётся её сердце.
Она глубоко вздохнула и написала:
«Кажется… Я влюблена в него».
Николь долго смотрела на эту фразу. Она понимала, что всё сложно. Юрий — аристократ из другой страны, глава стремительно растущего рода, человек, вокруг которого уже связались воедино клубок врагов, интриг и политики. Откровенно говоря — перспективная и при этом очень опасная партия.
Но, как говорят, во Франции — у сердца есть свои причины, которых разум не знает…
Российская империя, город Санкт-Петербург
Через несколько дней после Нового года из Зимнего дворца пришло сообщение, что император готов меня принять. Мы с семьёй как раз собирались возвращаться в Новосибирск, но теперь они отправились без меня.
В Зимний дворец я прибыл утром. Погода стояла мерзкая — ветер с залива пробирал даже через пальто, а серое небо походило на крышку саркофага.
Впрочем, внутри дворца было тепло и спокойно.
Меня, как обычно, провели через несколько постов охраны, проверили артефактами, затем ещё раз проверили другими артефактами.
Наконец, распорядитель проводил меня в небольшой кабинет, где Пётр Алексеевич Романов стоял у окна и смотрел на заснеженную Дворцовую площадь.
— Ваше Величество, граф Серебров, — объявил распорядитель.
Император обернулся.
— Доброе утро, Юрий Дмитриевич.
— Доброе утро, Ваше Величество, — я поклонился.
— Проходите. У нас с вами несколько вопросов, и все интересные.
Звучало обнадёживающе.
Я устроился в предложенном кресле. Император тоже сел, взял с края стола папку и открыл её.
— Начнём с немецкого реабилитационного центра. Значит, барон фон Штерн… Мне доложили, что у него хорошая репутация и он весьма уважаем на родине. Князь Бархатов дал положительную характеристику.
— Вильгельм сильный специалист. И, насколько я успел понять, человек порядочный, — произнёс я.
— Это хорошо. Но порядочность иностранца не отменяет интересов его страны.
— Разумеется, — не стал спорить я.
Император перелистнул страницу.
— Я готов разрешить открытие такого центра в Российской империи. Но при соблюдении некоторых условий.
— Слушаю, Ваше Величество.
— Первое: работу центра будет курировать корона. Не Гильдия, не немецкие представители, не частные инвесторы, если вы планируете таковых привлекать. Второе: работать с пациентами будут только русские целители. Немецкие специалисты могут обучать, консультировать, контролировать качество методик на начальном этапе. Но прямой доступ к пациентам, особенно к военным, им будет закрыт, — твёрдо произнёс Пётр Алексеевич.
— Понимаю. Это логично, — кивнул я.
Император внимательно посмотрел на меня.
— Хорошо, что вы это осознаете. Я так понимаю, что методики фон Штерна рассчитаны в первую очередь на реабилитацию военных?
— Всё верно.
— Значит, там будут лечиться прежде всего ветераны имперской армии. В том числе люди, прошедшие горячие точки и секретные операции. Некоторые из них знают больше, чем должны знать иностранцы. Я не допущу, чтобы под видом реабилитации кто-то пытался их вербовать.
— У меня нет возражений, Ваше Величество. Но хочу заметить, что Фон Штерн целитель. Он работает на благо человечества… хоть и неплохо при этом зарабатывает, — улыбнулся я.
Пётр Алексеевич чуть приподнял уголки губ в ответ и спросил:
— Он согласится на такие условия?
— Думаю, да. Он заинтересован в первую очередь в распространении своих методик.
— А вы?
— Конечно, я согласен. Даже если корона будет курировать центр, операционную работу всё равно придётся вести через меня. Я смогу нанимать целителей, выстраивать систему обучения и получать свою долю, — честно ответил я.
Император закрыл папку.
— Хорошо. Тогда считайте, что предварительное разрешение у вас есть. Но окончательное оформление будет зависеть от Гильдии целителей и профильных ведомств. Корона не выдаёт медицинские лицензии напрямую, граф.
— Я понимаю. Обязательно поговорю с Михаилом Андреевичем.
— Поговорите. Теперь обсудим следующий вопрос… — Пётр Алексеевич отложил папку и взял другую.
Когда он открыл её, то я сразу заметил, что на первой странице написано «Аргентум».
— Теперь что касается ваших стратегических эликсиров. Отчёты по их применению я видел. Военные довольны, и я тоже.
— Приятно слышать, Ваше Величество.
— Какие у вас дальнейшие планы? Раз «Импульс» и «Боец» так хорошо себя показали, корона ждёт от вас новых эликсиров, Юрий Дмитриевич.
— Мы работаем, но это не быстрый процесс. Мой отдел секретных разработок улучшает существующие рецепты и экспериментирует над новыми составами. При этом трудно предсказать, когда и что у них получится.
— Именно поэтому корона готова вложить средства в развитие «Аргентума», — заявил Романов.
Я слегка напрягся, услышав эти слова. Да, предложение было ожидаемым. Рано или поздно это должно было случиться. И деньги короны пошли бы нам на пользу, никаких сомнений — это не только сами финансы, но и лучшая защита. Никто не покусится на завод, частично принадлежащий империи.
