— Похоже, вы не сомневаетесь в успехе их миссии.

— Разумеется. Я верю в своих сыновей и своих бойцов. Они вернутся с победой, — уверенно заявил Алексей Васильевич.

Я невольно улыбнулся.

Вот это правильный ответ главы рода. Без истерики, без показной бравады, без пустого самообмана. Просто уверенность человека, который знает цену своим людям.

— Я тоже не сомневаюсь. Иван слишком упрямый, чтобы умереть где-то в джунглях далеко от дома, — произнёс я.

Алексей Васильевич коротко рассмеялся:

— Передам ему ваши слова, когда он выйдет на связь.

— Обязательно передайте. И сообщите мне, когда станет что-нибудь известно.

— Конечно, Юрий. Приятно, что вы так беспокоитесь о моём сыне, — сказал Курбатов-старший.

После звонка я некоторое время смотрел сквозь окно машины на заснеженный двор клиники.

Хотелось немедленно что-то сделать. Отправить в Африку свой отряд, связаться с правительством Конго, сделать хоть что-нибудь. Но я понимал, что всё это бессмысленно.

Оставалось только ждать. Иногда это самое сложное.

Чтобы не сходить с ума от бесполезных мыслей, я всё же занялся тем, ради чего приехал на старые земли. Вернулся в клинику, поговорил с Мариной, администратором клиники, уточнил состояние дел, пообщался с лекарями и медсёстрами, проверил состояние архива и склада медикаментов.

Затем вызвал Георгия Волкова. Мы сели в ординаторской, налили чаю и принялись обсуждать дела. Мне было интересно, как продвигается развитие плантаций на землях Волковых.

— Работаем, Юрий Дмитриевич. Необходимое оборудование закупили, часть уже доставили, остальное придёт в течение месяца. Семена и стартовые культуры тоже получены. Открытое выращивание на озере начнём весной, когда температура стабилизируется и можно будет нормально развернуть плавучие секции, — подробно рассказал Георгий Максимович, показывая мне на телефоне фотографии оборудования.

— Хорошо. Значит, ждём весны.

— Для масштабного выращивания — да. Но сейчас уже зреют первые образцы наших водорослей в фотобиореакторах! — Волков показал мне фотографию с рядами прозрачных вертикальных труб, похожих на огромные колбы.

Внутри находилась зелёная масса — те самые аквакультуры, которые мы и заказывали. Судя по всему, они неплохо пошли в рост.

— Малые объёмы, чисто для проверки роста и реакции на наши различные удобрения и стимуляторы. Однако результаты уже неплохие! Если всё пойдёт по плану, к весне будем понимать, какие линии стоит масштабировать, — с улыбкой объяснил Георгий Максимович.

— Отлично. Вижу, проект вас увлёк,— заметил я.

— Ещё бы! Это оказалось очень интересно. Не говоря уж о том, сколько денег принесут эти водоросли, ведь они редкость для имперского рынка.

— Будьте уверены, вы отлично на них заработаете, — кивнул я.

Этот разговор натолкнул меня на мысли, которые и так время от времени всплывали в голове. Закончив дела в клинике, я поехал обратно в наши основные владения, но не к дому, а на плантации. А там, в свою очередь, направился в административное здание, к Николаю Ивановичу Гордееву.

С тех пор, как он стал управляющим моими плантациями, мы толком ни разу не общались. Все дела вёл Дмитрий, а я разве что пару раз встречался с Гордеевым на совещаниях. Необходимости встречаться лично и что-то долго обсуждать не было — Николай был человеком ответственным, и под его началом плантации работали почти безупречно.

Гордеев радушно принял меня в своём кабинете, налил кофе и угостил пышками, которые испекла его жена. Пышки, к слову, оказались очень вкусными.

— Как дела на плантациях? — поинтересовался я.

— Зимой, ваше сиятельство, всё спокойно. Рабочие заняты подготовкой инвентаря, ремонтом складов и прочей работой. В теплицах растим даже сейчас, всё по плану. Урожайные записи я передал Дмитрию Игоревичу.

— Это хорошо. Ваши результаты мне нравятся, и поэтому я думаю, что мы готовы расширять направление, — произнёс я.

Гордеев вопросительно посмотрел на меня, и я продолжил:

— Я в Германии видел артефактные климатические купола, закрытые теплицы с полной регулировкой среды, селекционные комплексы и прочие чудеса. Нам до такого ещё далеко, но двигаться нужно именно в этом направлении.

— Понимаю… — протянул Николай. — Что именно вы хотите сделать?

— Нужно начать селекцию собственных уникальных культур. Не просто выращивать то, что уже есть, а вывести новые сорта, адаптированные под конкретно наши эликсиры.

— Хм. Звучит отлично, но это потребует найма соответствующих специалистов.

— Само собой. Средства будут выделены, а вам предстоит этим заняться.

— Интересная задача, ваше сиятельство. Неожиданно, но… мне нравится, — улыбнулся Гордеев.

— Селекция — это ещё не всё. Начинайте подготовку к строительству новых теплиц. Сначала обычных, но с возможностью дальнейшей установки артефактных контуров. В будущем я планирую заказать в Германии те самые климатические купола — или, возможно, мы разработаем собственные. В любом случае заранее наметьте участки, подготовьте смету и так далее, — проинструктировал я.

К вечеру я вернулся в усадьбу уже порядком уставшим. День начинался почти спокойно, но снова превратился в вереницу тревог и задач.

Я только выбрался из душа, когда зазвонил телефон. Это оказался Алексей Васильевич, поэтому ответил я сразу, даже не успев до конца натянуть штаны.

— Юрий Дмитриевич! Они вышли на связь! — голос Курбатова-старшего звенел от торжества.

— Живы?

— Да. Есть раненые, но это не страшно. Более того, миссия выполнена! База мятежников уничтожена, руководство ликвидировано. Ещё несколько дней — и наши ребята отправятся домой, — ответил Алексей Васильевич.

Я от всей души поздравил его с успехами гвардии, а затем сразу же позвонил Алисе. Она ответила почти мгновенно, и по одному её дыханию стало ясно — уже знает.

— Иван звонил! Он жив!

— Знаю. Мне только что позвонил Алексей Васильевич.

— Он сказал, что скоро вернётся. Что всё хорошо. Ну, почти хорошо. Матвей сильно пострадал… но Иван сказал, что справился и вытащил его, — сбивчиво рассказала Алиса сквозь слёзы. Но теперь это были совсем другие слёзы.

— Я рад, что всё хорошо закончилось, — сказал я искренне.

— Я тоже… Я так боялась…

— Всё закончилось. Теперь Ивану ещё предстоит объяснить, почему он заставил всех волноваться! — с наигранной строгостью добавил я.

Алиса рассмеялась.

И мне стало по-настоящему легче. Иван жив. Гвардия Курбатовых выполнила задачу. Мятеж в Африке, похоже, получил смертельный удар.

Иногда хорошие новости всё-таки бывают просто хорошими.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Великий князь Фёдор Михайлович Корсаков не любил спешить. Особенно в вопросах, где любая ошибка стоила слишком дорого. Например, могла стоить влияния на целое княжество.

Новосибирск слишком быстро превращался из далёкой сибирской провинции в место, где сходились деньги и интересы десятков влиятельных родов. А значит, должность князя Новосибирского становилась куда важнее, чем ещё год назад.

— Итак? Кто что делает? — спросил Фёдор Михайлович, глядя на советника.

Александр Лапин поправил очки и разложил на столе несколько папок. Семь, по количеству великих князей в Российской империи. Никто из них, в отличие от обычных аристократов, не мог передать свой титул потомкам — великих князей назначал лично император.

И если кто-то уходил, умирал или император вдруг решал, что человек не справляется, место освобождалось.

Формально оставшиеся великие князья советовали короне, кого выбрать на свободное место. Фактически — каждый старался расширить собственную сферу влияния.

Лапин снова поправил очки и начал:

— Князь Барятинский продвигает графа Кутайсова. Старый род, хорошие связи в армии, но в Сибири его почти не знают. Если Кутайсова назначат, Барятинский получит контроль над военными поставками и частью гарнизонов.