— Об этом я уже слышал. То есть не о собрании, а о том, что в Новосибирске скоро будет новый князь, — ответил я.

Канцелярия Его Величества прислала уведомление сегодня утром. Главам родов предлагалось готовиться высказать мнение по кандидатам, которые вскоре будут представлены.

Что интересно — среди кандидатов вряд ли окажется кто-то из местной аристократии. Почему-то так было принято: великие князья выдвигали своих доверенных людей, и при этом мало учитывали мнение жителей княжества.

Но, похоже, в этот раз император решил изменить обычную практику. Интересно, почему?

— Так вот, — продолжил Воронцов. — Граф Белозёров запросил слово после совещания. Официальная формулировка такая: «для раскрытия сведений, имеющих значение для безопасности империи и выбора будущего князя Новосибирского». Неофициально он собирается разоблачать некоего дворянина.

— Полагаю, что это я?

— С высокой вероятностью, да. Имён он пока не называл, но наши люди слышали, что Белозёров собирает материалы именно по вам, — ответил полковник.

— Кто бы сомневался. Юрий Михайлович, мне нужно там присутствовать.

— Вы понимаете, что это закрытое совещание? — уточнил Воронцов.

— Понимаю. Но Белозёрова же пригласили.

— Да, но… Неужели вы настолько уверены в себе, Юрий Дмитриевич? Готовы ответить Белозёрову прямо перед самим императором? Если у него действительно есть на вас что-то серьёзное, ситуация может стать очень неприятной.

Я только усмехнулся. Серьёзное у Белозёрова наверняка было. Проблема в том, что весь его компромат на меня — чепуха. А я тоже кое-что подготовил, и гораздо более весомое.

— Более чем готов, полковник. Если граф хочет устроить моё публичное разоблачение, будет невежливо заставлять его выступать перед пустым местом.

— Хорошо. Я попробую добиться для вас разрешения присутствовать. Формально вы глава одного из ключевых родов Новосибирского княжества, так что основание есть.

— Благодарю, — ответил я.

Мы попрощались, я положил телефон на столик рядом с ванной и закрыл глаза. На лице сама собой появилась улыбка. Что ж, Тимур Евгеньевич, кажется, наше с вами противостояние близится к концу…

Разрешение пришло на следующий день. Мне дозволялось присутствовать при выступлении графа Белозёрова как лицу, которого могут касаться предоставленные сведения.

Прекрасно. Думаю, что СБИ на самом деле уже заранее знала наверняка — граф попытается оклеветать именно меня. И то, что у меня есть на него свой компромат, Служба тоже знала.

Можно сказать, что Воронцов даёт добро на уничтожение Белозёрова… Что ж, меня такой расклад вполне устраивает.

Тем же вечером я отправился в Петербург. Взял с собой только дипломат со всеми необходимыми документами — усадьба на Петровском острове теперь была полностью обустроена, таскать с собой вещи нет нужды.

Я заранее предупредил Валерия, что приеду, и он уже ждал меня в усадьбе. Охрана пропустила журналиста, а слуги угостили чаем и конфетами, пока тот меня ждал.

Когда я вошёл в гостиную, Валерий поднялся навстречу. Выглядел он довольным до неприличия.

— Ну что, Юрий Дмитриевич? Наконец-то мы дождались! — воскликнул он вместо приветствия.

— Чего именно? — уточнил я, усаживаясь в кресло.

— Как чего? Похорон Белозёрова, конечно! И я даже приготовил лопату, — журналист кивнул на толстую папку, лежащую на столе.

Я приподнял бровь.

— Это всё на него?

— Не всё. Но самое вкусное. Связи с сомнительными посредниками, странные платежи, давление на свидетелей, попытки купить людей в Гильдии целителей. Там много интересного. Включая флешку с моим репортажем о его связи с Чёрной кастой, — с улыбкой объяснил Валерий.

Я открыл первую папку и пробежался по документам. Да уж. Валерий зря времени не терял.

— Откуда столько грязи?

— Юрий Дмитриевич, я же профессионал. А теперь у меня есть целая команда, связи и доступ к таким источникам, о которых я раньше и мечтать не мог!

— Теперь вы уже рады, что работаете под защитой СБИ? — усмехнулся я, закрыв папку.

— Честно признаться, да! — рассмеялся журналист.

Мы с ним посидели ещё какое-то время, обсуждая, как идут дела у «Голоса правды». Валерий прямо сказал, что, если мне понадобится компромат на кого-то из столичных дворян — он его с лёгкостью достанет.

— А если не на столичных? — спросил я.

— Вас интересует кто-то конкретный?

— Князь Аристов и граф Юрасов из Екатеринбурга.

— О, про князя Аристова я слышал… Уважаемый человек. Так с ходу не могу сказать, что он замешан в каких-нибудь сомнительных историях, — Валерий задумчиво потёр подбородок.

— Поищите на досуге. Если что-то найдёте — с меня причитается, — попросил я, и вскоре мы попрощались.

Утром я надел парадный костюм, взял дипломат и сел в машину.

Пора закончить эту затянувшуюся драму.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Тимур Евгеньевич ждал в приёмной и пытался не показывать волнения.

Получалось, как ему казалось, неплохо. Он сидел прямо, не барабанил пальцами по подлокотнику, не спрашивал каждые пять минут, когда же его позовут. Лишь изредка поправлял воротник и бросал взгляд на закрытые двери, за которыми шло совещание великих князей с императором.

Основное совещание его не касалось, туда графа не пустили.

Неприятно, конечно. Всё-таки он принёс сведения государственной важности. Но он не входил в число избранных Романовым, не был кандидатом на Новосибирское княжество и не являлся главой одного из местных родов.

Впрочем, это не имеет значения.

Белозёров едва заметно улыбнулся, погладив лежащую рядом с ним папку.

В ней лежало всё, что удалось собрать на Сереброва. Поддельное оборудование в клинике. Сомнительные операции на Урале. Истории с поставками, конфликтами, подозрительными смертями и слишком удачными сделками. Часть сведений была настоящей, часть — требовала правильного толкования, но перед императором важно не только доказать. Важно посеять сомнение.

Дверь открылась.

— Граф Белозёров, Его императорское Величество готов вас выслушать, — доложил распорядитель.

Тимур Евгеньевич поднялся, ещё раз поправил воротник рубашки, взял папку и вошёл в зал.

Малый зал Зимнего дворца производил богатое впечатление. Высокие потолки, тяжёлые шторы, золото и поразительно длинный стол, за которым расположились великие князья. Во главе восседал император Пётр Алексеевич Романов.

Белозёров низко поклонился.

— Ваше императорское Величество. Ваши светлости. Благодарю за возможность выступить.

Он выпрямился, уже собираясь начать, и вдруг увидел Сереброва.

Тот сидел сбоку, чуть в стороне от членов собрания, и совершенно спокойно смотрел на графа.

Белозёров на мгновение потерял дар речи. Какого чёрта он здесь делает⁈

Тимур Евгеньевич почувствовал, как в груди расползается неприятный холодок, но почти сразу же взял себя в руки.

Так даже лучше. Пусть попробует выкрутиться прямо перед императором!

Тимур Евгеньевич медленно улыбнулся и раскрыл папку.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Я сидел в зале и наблюдал за Белозёровым.

Надо признать, выглядел он неплохо. Хороший костюм, аккуратная причёска, уверенный взгляд. Если не знать, сколько дерьма у него за душой, можно было бы принять графа за достойного дворянина, искренне обеспокоенного судьбой государства.

Впрочем, многие мерзавцы именно так и выглядят.

Тимур Евгеньевич откашлялся и начал:

— Ваше императорское Величество, великие князья! Я прошу простить меня за то, что вынужден говорить о крайне неприятных вещах. Однако речь идёт о безопасности империи и чести дворянства. И очень хорошо, что человек, о котором я вынужден вам рассказать, сидит здесь! — он бросил в мою сторону обжигающий взгляд.

— Переходите к делу, ваше сиятельство, — сухо произнёс император.