— Впрочем, у тебя здесь и так отличная группа поддержки.

— Да, — тихо согласилась я. — Тут мне повезло.

Наши взгляды встретились, но Невилл снова решил вмешаться в ситуацию, с задорным тявканьем пролетев между нами.

— Я разберусь, — спокойно выдохнул Кейдж.

Прежде чем я успела моргнуть, он совершил молниеносный выпад. Только что он стоял лицом ко мне, а в следующее мгновение уже безупречно присел, аккуратно перехватив лаффина за загривок. Невилл для приличия пару раз дрыгнул лапками в его руке, но мгновенно затих, смешно поводя носом — зверек отлично почуял, что с этим парнем шутки плохи.

Кейдж бережно протянул пушистый комочек Флоренс:

— Я так понимаю, этот маленький нарушитель спокойствия принадлежит тебе?

— Огромное спасибо! — Флоренс поспешно перехватила Невилла и крепко прижала к груди. — Обычно он невероятно послушный, — безбожно соврала она, не краснея. — Понятия не имею, что на него нашло сегодня.

Губы Кейджа снова тронула едва заметная ухмылка:

— Дикие существа редко способны идти против своей истинной природы. — Его обсидиановые глаза сфокусировались на моем лице, и от этого пристального взгляда у меня внутри всё перевернулось.

«Боги мои», — восхищенно протянула Оркада в моей голове. — «Да у кого-то здесь появился преданный поклонник. Мне кажется, или температура в этом зале только что подскочила на пару градусов?»

Я изо всех сил постаралась проигнорировать её комментарий.

— Видимо, библиотека — не лучшее место для прогулок Невилла, — согласилась я с Кейджем. — Мы усвоили урок.

Лаффин выдал робкий, протестующий писк, но стоило Кейджу строго на него посмотреть, как зверек поспешно уткнулся носом в сгиб локтя Флоренс, ища спасения.

— Пройдешься со мной? — негромко спросил Кейдж, глядя на меня.

Я удивленно моргнула: — Прямо сейчас?

— Если ты больше не нужна своим друзьям, — он перевел взгляд на Флоренс и Джиа, которые уже вовсю спорили, как лучше транспортировать притихшего Невилла наружу.

Я спрятала улыбку:

— Хорошо. Думаю, они справятся.

Мы медленно пошли по коридорам, и прохладный воздух библиотеки мягко окутал нас. Шаг Кейджа был размеренным и уверенным, от всей его фигуры веяло потрясающим спокойствием. Рядом с ним я ловила себя на странном чувстве безопасности. Мы дошли до уединенного, тихого уголка между дальними стеллажами, и он повернулся ко мне лицом.

— Я знаю, что ты отчаянно пытаешься найти способ контролировать Никсариса, — ровным, тихим голосом произнес он.

Я мгновенно напряглась: — Откуда…

— Ты первая всадница за несколько столетий, Медра. Сложить два и два не так уж сложно. Особенно когда ты проводишь вечера в закрытых архивах, лихорадочно перерывая книги. — В его глазах мелькнуло искреннее веселье. — Я умею быть внимательным.

Я защитно скрестила руки на груди, пытаясь подавить нарастающую нервозность:

— Ну и что? Допустим. Что с того?

Он равнодушно пожал плечами:

— В этом нет ничего постыдного. Никсарис — непростой дракон.

— Да, — согласилась я. — Это уж точно.

Кейдж небрежно прислонился спиной к стене:

— В прошлые века многие драконы сражались под знаменами Дома Авари. Наш клан вырастил одних из самых могущественных ящеров, которых когда-либо видела Санграта. — В его голосе прозвучала тихая, вековая гордость. — И Никсарис по праву считался сильнейшим среди них.

У меня испуганно екнуло сердце. Значит, у них действительно есть подробные хроники!

— Ты читал о нем? Что конкретно тебе известно?

Взгляд Кейджа оставался кристально чистым.

— В нашем Доме есть древняя мудрость: «Сила всадника исходит от его дракона. Но его мудрость — от каждого дракона, когда-либо жившего на земле». Наши архивы уходят вглубь веков. Мы скрупулезно записывали характер каждого зверя, имена их наездников, историю болезней, тактику боя. Бесчисленное множество деталей, большинство из которых стороннему человеку показались бы невыносимой скукой.

Я во все глаза уставилась на него, пульс стремительно учащался.

— А Никсарис? Что именно записано конкретно о нем?

Выражение лица Кейджа стало задумчивым:

— Никсарис всегда обладал куда более яростным и независимым нравом, чем остальные Сумеречные драконы. У него на всё имелось собственное мнение. Он оставался предан своим всадникам, но эту преданность им приходилось завоевывать долгими годами. Он никогда не подчинялся просто так.

Эти слова попали в самую точку.

— Завоевывать? Но как?

Кейдж примирительно поднял ладони:

— Здесь я вынужден тебя разочаровать, у меня нет готовых и простых рецептов.

Но, читая между строк, я поняла: Никсарис ценил, когда к нему относились с безоговорочным уважением. Когда всадники умели слушать его, а не просто видели в нем боевое орудие.

Кейдж тонко улыбнулся:

— Он — существо колоссального ума. Не говоря уже о гордости. Если потенциальный наездник пытался помыкать им или игнорировал его советы… что ж, долго такие всадники не жили. Им невозможно было командовать силой.

Я тяжело сглотнула, вспоминая, с какой убийственной легкостью Никсарис отмахивался от моих нелепых ментальных приказов.

— А его прошлые всадники? — с любопытством спросила я. — Кем они были?

Кейдж на секунду замялся, а затем неопределенно пожал плечами:

— Хроники сохранили немногое. Имена, пара боевых подвигов — если им доводилось участвовать в крупных сражениях. Но очевидно одно: Никсарис оставался предан им до самого конца. Он делал выбор редко и осознанно, ведь драконы живут гораздо дольше смертных. Но если уж он выбирал всадника, то был готов сражаться за него насмерть.

Я пристально вглядывалась в его лицо. Интуиция подсказывала, что он о чём-то умалчивает. Но зачем ему врать мне о прошлых наездниках Никсариса? Что криминального можно скрывать спустя столько веков?

— Дом Авари… — я заколебалась, но всё же заставила себя озвучить главный вопрос. — Это ваш Дом был ответственен за то, что случилось с Никсарисом и остальными драконами? Это вы обратили их в гранит?

Глаза Кейджа мгновенно потемнели, он резко оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост.

— Нет, — твердо и жестко отрезал он. — Мой Дом не имеет к этому никакого отношения. Мы бы ни за что добровольно не отдали ни одного дракона. Что бы ни произошло с ними в прошлом, это не было замыслом Авари. Та окаменелость стала величайшей трагедией для каждого из нас.

И снова фальшь. Он явно сомневался в собственных словах, хотя я прекрасно понимала, что вслух он в этом никогда не признается.

— Но ты ведь знаешь гораздо больше о тех событиях, верно? — упрямо настаивала я.

Он нахмурился:

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: пробуждение Никсариса — это четкий сигнал того, что баланс сил в Санграте стремительно меняется. И далеко не все Высокородные будут рады тем переменам, которые предвещает появление дракона. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Особенно если верность Никсариса в итоге вернется к Дому Авари.

Об этой стороне медали я даже не задумывалась. Неужели Никсарис действительно может переметнуться к ним? Неужели в нем еще жива память о его прежнем Доме?

Тут мне в голову пришла другая пугающая мысль:

— Ты считаешь, что я в опасности? Ты это пытаешься мне сказать?

— Ты единственная всадница в мире. Ты по определению всегда будешь в опасности, Медра. Но если ты имеешь в виду угрозу со стороны самого Никсариса — нет, вряд ли. Сумеешь заслужить его уважение, и он защитит тебя от кого угодно, если ты ему позволишь.

Я тяжело выдохнула, пытаясь унять лихорадочный бег мыслей:

— Если бы всё было так просто…

Его взгляд надолго замер на моем лице, и у меня снова перехватило дыхание. Обсидиановые глаза Кейджа, казалось, видели меня насквозь. Каково это — иметь на своей стороне кого-то вроде него? Надежного, сильного, непоколебимого и бесконечно верного?

Я густо покраснела, испугавшись собственных мыслей. Волна вины с головой накрыла меня. Что, блядь, со мной не так? Я только что встала с постели Блейка, а теперь стою здесь и… Я прикусила губу. Впрочем, я ничего не была должна Блейку. Что я твердила ему пару часов назад? Что я не его собственность. И то, что произошло между нами, не дает ему никаких прав на меня.