«… монстры осадили замок… Два дня маги держали яростную оборону…»

«… пало сто восемьдесят пять рыцарей…»

«… предатель Айстанэр Ванрейс вернул монстрам …»

Фразы были вымараны с язвительным раздражением. А на полях изящным почерком было написано два слово: «Казнить», и подчеркнутое «Допросить».

Я прошлась пальцами по чернилам.

Правда была слишком… Неудобной. Вызывающей слишком много лишних вопросов.

Пусть люди и демоны верят в красивый миф о победе доблести над монстрами.

Пусть думаю, что Пучина — это хаос, который возник в один миг, и также внезапно скрылся.

Я положила книгу на стол.

Им незачем знать про Ткача, желающего вернуть свое сокровище. И про бессмысленную смерть тысячей жизней в этой пирровой войне… Тоже знать необязательно.

Слухи и легенды могли заполонить землю, но официальная версия была одна. И она не включала в себя эйра Айстанэра Ванрейса. Ни как предателя, ни как героя. История Империи желает вычеркнуть это имя из своих вех.

***

«Император встретил истинную!» — новость облетела столицу со скоростью молнии.

Какое прекрасное известие.

Народ ликует.

Министры переглядываются с облегчением. У империи все же есть будущее!

А сам Великий Властелин, монстры его задери, все еще шляется по Пучинам. И когда только успел встретить ее?

Стражи распахнули передо мной двери, и я решительным шагом вошла в малый зал.

Министры, приближенный эйры и рыцари, не промедлив и мига, склонились в низком поклоне, не смея посмотреть мне в глаза.

Но не она.

Она стояла прямо, нарушая все законы этикета. Высокая, стройная девушка лет двадцати. Длинные волосы цвета спелой пшеницы были убраны от лица простым, но изящным обручем. Ее нежно-голубые глаза, мягкие черты и пухлые губы казались беззащитными, но взгляд был спокоен. Платье — простое, светлое, сшитое явно не в столичных ателье, — сидело на ней со стыдливой грацией, подчеркивая ее природную стать.

И на ее правой руке — в том самом месте, которого придворные демоницы касались с мечтательным восторгом, черным уродливо-изящным клеймом горела метка.

Мгновение ярости, белой и беспощадной, затопило сознание.

Но я не позволила проступить ни капле — ни на лице, ни в теле.

У нее была метка. Но чья она еще нужно было проверить. Девица могла оказаться наглой самозванкой. Самоубийцей, желающей поиграть со мной в кошки мышки. Или… действительно, была его истинной. Эта мысль обожгла, как раскаленная игла.

Мне было почти противно использовать Дар. Если там было их радужное воссоединение, где в небесах пели птицы и взрывались фейерверки, я не хотела этого видеть.

Но я должна была узнать.

Собрав волю в тугой, болезненный комок, я отшвырнула ткань времен, борясь с тошнотой. Нет от использования силы. Мое тело давно перестало отвергать ее. От чувства, что я копаюсь в грязном белье.

Генриетта Мавран.

Северянка.

Надо же… Как иронично.

Демоница из небогатого, но уважаемого рода. В войне с монстрами она потеряла родителей, и еще до совершеннолетия была вынуждена возглавить род и заняться воспитанием младшего брата.

Подвластное воле время скакнуло вперед, и я увидела…

— Айзар! Стой! — кричала Генриетта, ее голос был скажен диким ужасом.

Она неслась по выжженной земле, ноги цеплялись за корни и камни. Впереди, в десяти шагах, с безрассудным упрямство бежал мальчик. Ему было лет десять. В его руке — деревянный меч, в другой — неумелая и слабая магическая печать.

Вся его фигура была криком: гнев, боль, безумие.

— Я видел, как он уполз сюда! Этот монстр убил наших родителей! Я отомщу! — его слова, отрывистые и хриплые, долетали до нее сквозь свист ветра.

Разлом был все ближе.

— СТОЙ! — ее крик сорвался в настоящий вопль.

И в этот миг разлом взорвался оглушительной стеной золотой силы. Чистой, как расплавленное солнце. Земля под ногами содрогнулась и взвыла, камни подпрыгнули в воздух. Звук был таким, будто треснула само мироздание.

И в этом божественном сиянии проступила фигура.

Он.

Ничего общего с монстром из Пучины. Темная, облегающая амуниция, подчеркивающая опасную, рельефную мощь тела. Развевающиеся, черные как смоль волосы. И золотые глаза, с презрительным раздражением смотрящие на мальчишку, отброшенного на землю световой волной.

Один миг. И Джаркейн спрыгнул на землю, стряхивая с рук серый пепел.

— Бери своего щенка и проваливай, — обратился он к Генриетте, отворачиваясь от нее, как от несущественной мошки.

Его взгляд скользнул по земле рядом с разломом, которую прорезали едва заметные следы рун. Похоже, Джаркейн установил ловушку и ждал кого-то. Но явно не их.

Но вместо того, чтобы выполнить его приказ, Генриетта застыла.

— Великий… Великий Властелин? — хрипло прошептала она.

Мне трудно было прочитать выражение в ее глазах.

Полностью игнорируя Генриетту, Джаркейн опустился на корточки проводя средним и указательным пальцем по земле. Раздраженно цыкнул и метнул в нее недовольный взгляд через плечо.

— Ты еще здесь?

Одно незначительное движение пальцами, и волна огромной силы безжалостно отшвырнула ее и Айзара прочь.

— Помешаете мне снова и сдохните.

Я почти улыбнулась, наблюдая за этим.

Что я там думала? Радуги и птички? Похоже, я выжила из ума.

Но Гериетта и не думала уходить. Ее нежно-голубые глаза потемнели, набухая от ярости. Сцепив зубы, она сложила печати на руках и в один миг оказалась рядом с Джаркейном.

— УБЛЮДОК! — взревела она. — ЧОКНУТЫЙ ПСИХ! СГОРИТЕ В ПУЧИНЕ! ТЫ И ТВОЯ ПРОВИДИЦА! МОИ РОДИТЕЛИ УМЕРЛИ ИЗ-ЗА ВАС!

Рефлексы Джаркейна были безупречны. Но тут они словно дали сбой. Словно Высшим было угодно, чтобы произошло это.

Генриетта стиснула кулаки и обрушила их на грудь Джаркейна. Их кожа соприкоснулась… А в следующий черные метки обвили их запястья.

С коротким выдохом я вынырнула из воспоминаний.

Взгляд Генриетты вонзился в меня — заострился, будто она кожей почуяла вторжение. В нем не было страха— лишь нарастающая враждебность.

— Насмотрелась?

В зале воцарилась пугающая тишина. Воздух вздыбился и опустился тяжелым гнетом на присутствующих, поскрипывая от напряжения. Придворные вперились взглядом в пол, словно пытаясь отгородиться от разворачивающегося перед их глазами безумия.

Они не осуждали Генриетту. Нет. Они уже почти хоронили ее.

Ядовитая кислота раздражения просочилась из-под ребер и обожгла горло горечью.

Знакомое чувство. Как от тех эйров, которые пролезали в совет, едва их ненаглядные дочурки раздвигали ноги перед Джаркейном.

Я позволила тишине повиснуть в зале, раскачаться как безумный маятник. И только когда он достиг пика — перевела взгляд на министров.

— Нам необходим учитель этикета, — небрежно оброненные слова звоном упали на пол, заставив демонов вздрогнуть и переглянуться. — До появления Великого Властителя эйра Генриетта Мавран будет сохранять статус-кво. Тем не менее мы не можем позволить, чтобы ее варварская грубость стала пятном на репутации двора.

— Мне не нужен ваш учитель, — выдохнула Генриетта, и в этом выдохе было столько презрения, что оно почти стало осязаемым. — Не собираюсь учиться вашим вычурным южным играм.

Вычурные южные игры?

Милая Генриетта, неужели ты не понимаешь, что игра уже идет? Она началась в тот момент, когда ты объявила себя истинной.

Высшие, неужели вы просто издеваетесь надо мной, послав Джаркейну неотесанную северянку?

Уголок моего рта дрогнул в призрачной улыбке, и я сделала неторопливый шаг в сторону, освобождая дверной проход.