Я отвернулась и, не глядя на него, начала обходить зал по широкой дуге, будто вымеряя шагами границы его нового, хрупкого мира. Мои каблуки отстукивали на мраморе чёткий, одинокий марш: тук, тук, тук…

— Я не собираюсь отправлять вас на плаху, Мелвин. Даю вам своё слово, — я сделала паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе, тяжёлой и неоспоримой клятвой.

— Ваше великодушие безмерно, — выдохнул он. Голос все еще дрожал, но в нем прозвучала такая первобытная, такая всепоглощающая благодарность, что это было почти смешно. Он благодарил палача за то, что тот пока не опустил топор.

Я остановилась и медленно повернулась к нему. На моих губах играл крошечная, едва уловимая усмешка.

— Зачем вы здесь?

Вопрос хлестнул его платье. И только-только чуть расслабившийся маркиз, снова вытянулся по струнке.

— Я… Я пришел… как посол… — выдавил он.

— Лжешь, — сказала я беззлобно, почти с нежностью, неторопливо приближаясь к нему, пока не оказалась неприлично близко. Так что мое прохладное дыхание коснулось его разгоряченной кожи. — Мне подвластно прошлое. И знаете, что я в нем вижу?..

Он отчаянно замотал головой.

— Вас что-то гложет, — слова придавили его печатью. Моя рука в черной перчатке поднялась и повисла в воздухе рядом с его виском, не касаясь. Позволяя ему почувствовать ледяное покалывание. — Не скрывайте ваших мотивов. Я уже знаю о вас все. И я не прогнала вас. Подумайте, что это может значить?

Маркиз наконец поднял на меня взгляд. В его глазах страх мешался с напряжением. И… Да… Вот оно. Подавляемый огонек алчности.

— Королева… Держит в тисках весь двор…

Я слегка прищурилась, пытаясь предугадать его мысли. Он уже был богат, его власть была почти не ограничена. Его дочь считалась принцессой. Чем же он был недоволен?

— ...И её тиски душат меня, — выдохнул он, и голос его окреп, пропитавшись внезапной горечью. Он сделал шаг вперед, порывисто, забыв о страхе в порыве давней ярости.— Вы видите прошлое? Тогда вы видели. Десять лет назад, во время мятежа на севере, это я организовал оборону столицы, пока она отсиживалась в подземельях! Это я нашёл союзников среди торговых гильдий, чтобы прокормить город! А слава? "Мудрая решительность её величества". — Он почти выплюнул эти слова. — Она украла мою победу. Как она украла всё остальное.

Мой взгляд скользнул по его лицу, вылавливая новые детали. Да, было сражение. Да, он сыграл ключевую роль. И да, королева методично вырезала его имя из хроник, оставив лишь тень верного слуги. Но это была обиженная гордыня, а не повод для зреющего предательства.

— И вы пришли к Великому Властелину, надеясь, что он вернет вам… славу? — я позволила иронии проползти в свой голос.

Картина была настолько смехотворной, что я едва сдержала смех. Чтобы Джаркейн копошился в слухах, желая создать кому-то репутацию? Джаркейн? Да, еще и без выгоды для себя?

— Нет! — он снова выкрикнул, но теперь в его тоне была не паника, а отчаяние того, кого наконец-то слушают. — Чтобы вернуть будущее! Она не просто крадёт прошлое. Она уничтожает будущее Альтора! Её жажда контроля... она душит всё. Торговля чахнет под её непредсказуемыми налогами. Маги иссыхают в её тюрьмах за "потенциальную нелояльность". Она смотрит на соседей не как на партнёров, а как на добычу. Она ведёт нас к войне. К войне, которую мы проиграем. Она сломает страну, и принцесса Тилия... — его голос дрогнул, — унаследует только пепелище и цепи.

Какой интересный экземпляр.

Не сводя с него взгляда, я сделала шаг назад, желая осмотреть его целиком.

Обиженный подданный? Волнующийся за дочь отец? Преданный патриот?

Нет.

Узурпатор, желающий устроить переворот. Но слишком трусливый даже для того, чтобы привести свои мысли в действие.

Тем не менее… Эта игра могла стать интересной.

— Я услышала вас.

— Вы поможете мне? — окончательно забыв про страх, маркиз уставился на меня, готовый кинуться к моим ногам и целовать мне руки.

Я слегка наклонила голову, рассматривая его под новым углом.

— Все зависит от ваших действий, Мелвин. Удивите меня. Предоставьте мне доказательства вашей решимости и тогда… Возвращайтесь.

***

— Провидица… — тихо прошелестела старшая служительница, следуя за мной по пятам. — Где вам угодно будет ночевать? Подготовить вашу спальню, или покои Великого Властелина?

— Разве мне нужно учить тебя каждой мелочи? — обронила я, не оборачиваясь.

— Разумеется, нет… Я подготовлю покои императора, — едва слышно ответила она, и ее тихая поступь стихла — она развернулась и поспешила уйти.

Старшая служительница — моэра Альфтан, была женщиной средних лет, выполняющая свою работу с безупречной исключительностью.

Ее внимание к деталям восхищало.

Но был у нее один недостаток. Консерватизм.

Покои Властелина в дневное время суток могли посещать только советники, фаворитки и Властительница.

В покоях Властелина на ночь в его присутствии могли оставаться фаворитки и Властительница. Хотя может и советники. Лишь бы с императором.

Но чтобы кто-то проводил там ночи без непосредственного владельца — ужасный моветон. Не просто дурной тон. Святотатство.

За два года я редко оставалась в собственной спальне. Но моэра Альфтан всегда с упрямой педантичностью задавала мне один и тот же вопрос снова и снова.

Иногда мне казалось, что это уже стало нашей с ней своеобразной игрой. Она не стеснялась раз за разом напоминать мне про старый порядок. А я не стеснялась снова и снова его попирать.

— Приветствуем Провидицу!

Громыхнул зычный рев, и два рыцаря, сторожащие кабинет, ударили себя в грудь в синхронном жесте. Я прошла мимо, не удостоив их даже взглядом. В конце концов, я не хотела, чтобы бравые муж империи провели бессонную ночь, терзаясь ужасающим вопросом: «Что значил ее взгляд? Что Провидица успела увидеть в моем прошлом?».

Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком. И я, наконец, вдохнула полной грудью.

Бархатистый, сладко-горький запах инжира, амбры и смолистого дерева проник в легкие, вызывая острую потребность коснуться его. Владельца этого запаха. В последнее время я проводила здесь столько же времени, что и он, но стены остались пропитаны только им, как цепные псы храня верность своему владыке.

Я любила это место.

Потому что здесь был весь он. Потому что только здесь я могла встретить его, в дни разлуки.

Он жил в гигантской карте, висящей от пола до потолка. Она была испещрена причудливыми символами, острыми пометками и нитями, которые соединяли, казалось бы, несоединимое: вспышки болезней, места раскопок древних артефактов, миграцию монстров из Пучины.

Его прикосновение осталось на письменном столе из светлого дуба, захламленного книгами и дневникам, зиявшими шрамами заложенных пергаментных лент.

Здесь горела печать его безумного азарта отштампованная хрустальным аквариумом, нагроможденным черепами редких монстров, которые зачем-то нужны были ему для исследования.

Здесь не было Джаркейна-императора.

Здесь был мой Джаркейн. Мой безумный мальчишка с горящими глазами, который один взмахом руки ставил на колени всю империю.

Я сделала медленный шаг, ощущая набухающий ком в горле. Иногда находиться здесь было безжалостной пыткой. Потому что находясь в его душе я так безумно скучала. Я ненавидела его в эти моменты. Лютой и жгучей ненавистью. За то что он уходил. Хотя каждый раз возвращался.

Рука подхватила со стола какую-то книгу. Я глянула на название.

«Современная история Империи»

Кажется, это был черновик, который принес ему министр образования около месяца назад. Прежде, чем осознала, я уже бездумно листала страницы, пока не дошла до последней части.

Я впилась пальцами в корешки. Параграф «Северное сражение» был безжалостно зачеркнут.