Айстанэр, резко повернувшись, замер. Его взгляд, еще секунду назад мутный от горя, пронзил фигуру моей матери, скользнул по отцу, по их одежде, по оружию, по выражению их лиц. И в его глазах что-то щелкнуло. Сомнение. Узнавание.

Изломанность исчезла из его плеч. Он с трудом поднялся и отошел на несколько шагов назад. Все еще хрипло дыша, но уже восстанавливая поверженные бастионы разума. Занимая позицию стратега и наблюдателя.

Мои родители не поклонились.

И это не ускользнуло от эйры. Властно раскинув руки на подлокотниках, она откинулась на спинку кресла, обводя уничижительным взглядом моих родителей.

— На колени, — скомандовала она.

И отец дрогнул, готовый припасть к земле, но мама остановила его одной рукой.

— Мы пришли не на поклон. Но как свидетели.

Эйра фыркнула. Но ее тонкие, бескровные пальцы впились в руку мужа с такой силой, что суставы побелели, выдавая напряжение, которое не могло отразиться на ее лице. Страх. Это был страх.

И она ужасно его прятала.

— Свидетелями чего? Вы заявились к нам в замок среди ночи, потревожили наш покой, а теперь стоите и мелете какую-то чепуху?

Мама устало вздохнула, будто вымотанная нелепой чепухой неразумного ребенка.

— Верните то, что взяли. Иначе быть беде.

На миг в зале повисла тяжелая тишина, потрескивающая от напряжения. Пламя факелов дрогнуло. А жар в камине прижался к земле, будто на него сверху вниз давила невидимая сила.

— Монстры не оставят вас.

И тут… Сама не знаю почему, но я посмотрела в самый дальний угол. Туда — где едва слышно скрипнула створка потайного прохода. Из темной пропасти на моих родителей взирали серые глаза. Любопытные, горящие азартом, отчаянно рыскавшие в поисках приключений и тайн. Это был Айстанэр. Но не тот, что стоял здесь, разбитый. А другой — юный, угловатый. Верящий, что весь мир — лишь арена для его будущих подвигов, а родители — несокрушимая скала.

Сердце замерло и судорожно забилось, с силой разогняя кровь по венам. Я узрела. То, что подслушал Айстанэр в зале, стало началом всего.

— Они не отступят, пока не возьмут свое. Мы ведаем их волю, — голос мамы больше не был усталым. Он вибрировал, низкий, гудящий, до хруста натягивая в зале тонкую струну. Воздух загустел, запахло озоном и холодной медью. — Если не сделаете, как мы вам сказали. Вы умрете. Монстры нападут на замок Ванрейсов и не оставят камня на камне.

— Довольно! — вскричала эйра Ванрейс, вскакивая с трона.

Она с ненавистью и страхом смотрела на моих родителей.

— Не смейте мне угрожать! Убирайтесь!

С ее криком пространство схлопнулась. Я почувствовала, как меня подхватывает знакомая прохладная сила и бросает в новую заводь.

Это еще не конец.

Тошнота усилилась. Я сглотнула кислую горечь, а в следующий миг оказалась на подвесном мосту перед замком Ванрейсов.

Айстанэр стоял рядом со мной. Собранный, оценивающий, холодный. Но его новая ледяная стена спокойствия не могла подготовить к тому, что предстало перед нашими глазами.

Воздух, обычно ненавистно ледяной и свежий, сгнил густым запахом медной крови, разорванных внутренностей и чего-то сладковато-гнилого, принесенного к замку монстрами. Звук лязга металла о хитин, хруст костей под ногами и предсмертные хрипы слились в один сплошной, одуряющий гул. Северяне не сражались — они гибли десятками. Отчаянный крик одного обрывался, едва начавшись, подхваченный влажным чавканьем и хрустом.

Печати не успевали сложиться даже в простейший щит, не то что в карающую формацию. Магию рвали в зародыше.

Я видела, как одного из командоров, сбили с ног. Он попытался сложить формацию прямо на земле, пальцы уже выводили в воздухе огненные руны — и в следующее мгновение его не стало. Просто не стало. Тень накрыла, раздался короткий, сочный звук, и только брызги, горячие на моем лице даже сквозь видение, отметили место, где он секунду назад пытался спасти мир.

Это был не штурм. Это было уничтожение. Пожирание.

Айстанэр замер рядом, и его ледяное спокойствие треснуло. Его лицо свело судорогой. Пальцы сжались в кулаки, пытаясь ухватиться за последнюю крупицу контроля.

Он уже видел это. Слышал этот самый хруст. Собственными ушами. Восемь лет назад.

Зрелище было невыносимым. Но я… Я не почувствовала ничего кроме черного — вымазанного самыми мрачными красками — удовлетворения. Во мне не было жалости к северянам. Больше не было.

Гибните.

Подыхайте.

Хрипите в пасти монстров.

Вскинув подбородок, я продолжила наблюдать. А этому кошмару не было ни начала, ни конца.

За каждым павшим монстром шли три новых, ужаснее, опаснее и злее.

Небеса сгустились, нависнув над полем, давя на землю темными сводами. Грянул гром, полыхнула рассекшая все небо молния, и вдруг…

Они пришли с востока.

Без оружия. В простых меховых накидках, сбившихся с плеч, с непокрытыми головами и голыми руками. Но при их приближении застывал сам воздух и замедлялось время. Они источали силу, которая не могла принадлежать смертным.

Тридцать восемь колдунов. Весь мой клан.

Старейшина, бабушка Эльва, шла впереди. Её седые волосы сливались с метелью, но взгляд был ясным и спокойным, как поверхность лесного озера перед грозой.

И я сломалась.

Не от рёва монстров. Не от хруста костей. От этого.

Видение — этот проклятый, беспощадный дар — врезалось под ребра и с воем вырвало давно запрятанное, заледенелое, окровавленное сердце, которое не пережило — и никогда не сможет пережить потерю всех кого я любила.

Потому что я помнила. Помнила запах дыма из её очага, смешанный с ароматом сушёных трав. Помнила тёплые, шершавые от работы пальцы.

«Моя маленькая ласточка»

Забыв обо всём. Забыв, что это лишь отголосок, тень, выжженная в памяти времени. Забыв про Айстанэра, застывшего в тихом ужасе рядом. Я сорвалась с места и побежала.

К бабушке Эльве, тяжелой поступью идущей по снегу. К маме, следующей за её плечом, с тем самым усталым, но тёплым взглядом. К отцу, сжимающую ее руку. К тёте Вараль с её растрепанными волосами, в которых вечно путались прутья и трава. К дяде Кальту, чей громогласный смех всегда будил меня по утрам.

До них оставался лишь шаг, и я замерла.

Это было… Лишь видение…

Кровоточащие сердце взвыло, заставляя меня сгибаться по полам, с ревом царапать кожу. Но я продолжала стоять, впившись ногтями в ладони. Ощущая, как внутренняя дрожь сотрясает и уничтожает что-то внутри меня.

Я стояла. А они шли по кровавому месиву, как призраки. Без страха. Без ненависти. Делая, то что должно. Демоны видели их, замирали, смотрели с надеждой и тут же погибали под когтями монстров. Но чудовища… Чудовища их не трогали.

Мой клан встал в круг. Каждый нашёл своё место без слов, без взглядов. Бабушка Эльва — на севере. Мать с отцом — на востоке. Тётя Вараль встала на юге, заправив растрёпанные волосы за ухо — и это движение было таким же знакомым, таким домашним, что у меня мучительно затянуло грудь.

— Нет… — прошептала я с хрипом. И снова сделала к ним шаг. — Оставьте их… Не нужно… Чтобы эти твари не взяли у монстров, не нужно… Не спасайте их… Уходите… Вернитесь… Просто дайте им подохнуть на этом гребаном Севере!

Мой голос едва не срывался на крик.

И мама… мама медленно повернула голову. Не ко мне. Куда-то в точку над моим левым плечом, в будущее. Она улыбнулась. Спокойно. Безмятежно. Тепло.

— Твой дар проснётся, и ты увидишь. Это не закончится, Раакель. Повелитель Севера должен открыть замок и вернуть монстрам Сердце Пучин. Эйра и эйр Ванрейс обречены, они не ведают истины. Лишь юный наследник — наше спасение.

Я хотела остановить ее, закрыть ей рот и отказаться слушать.

— Тебе будет непросто. Он тебе не поверит. Но когда придёт время, ты покажешь ему истину. И он узрит. И примет тебя. Его. Истинную.

— НЕТ! — завопила я, срывая горло, и бросилась к ним, но успела лишь заметить, как на их лбах вспыхнул неведомый узор.