Эльза же не преминула возможностью подойти поближе и проявить храбрость.

— Я предлагаю разделиться! — сказала она. — Мы с Дашей проинспектируем все коридоры, сервы — окрестности, а вы…

— А я загадочно погибну первым, — оскалился я. — А в конце в живых останетесь вы одна, девушка.

Почему-то захотелось её слегка припугнуть. Взбодрить чтобы. Она аж вздрогнула, ойкнула.

— Зачем⁈ Почему, ваше… Александр Игнатьевич? Почему вы погибните, не надо ни в коем случае, чтобы вы… И Даша… И я не девушка, меня Эльза зовут!

— Потому что вы, похоже, плохо знаете классику синематографа в жанре триллеров и классические сюжеты. Группа молодых людей, отправившаяся в увлекательное приключение, останавливается в заброшенном доме, а когда начинают происходить ужасные вещи — решает разделиться. После чего под зловещий смех злодея первым обязательно гибнет единственный парень из компании, затем — его подруга, и в итоге остаётся в живых самая…

Тут я заговорился и чуть не сказал «неприметная серая мышка», едва её не обидев, но вовремя нажал на тормоза.

— Какая⁈

— Самая неожиданная с сюжетной точки зрения, — выкрутился я. — В общем, нам этого всего не нужно. И я против того, чтобы мы разделялись. Лучше, девушка, спроектируйте идеальный маршрут патрулирования, исходя из рельефа местности, и так, чтобы мы могли пройтись по нему втроём, и желательно — на глайдербайках.

Ну, надо сказать, у Эльзы это получилось. Мы вышли из нашего укрытия чётким, слаженным строем, прикрывая тёмные коридоры заброшенной базы. Сервы-сторожа шарахнулись от нас, нашим же сервам мы приказали сторожить периметры.

Что самое паршивое — сервы, даже полицейские, даже при контр-террористической операции не могли стрелять в людей на полной мощности. И тут дело не в законах Гиацинта или Империи — дело в предопределённых на уровне глубокого уровня законах, когда-то называвшихся «законами робототехники».

Серв не должен причинить вред человеку, или своим действием допустить, чтобы ему причинён вред. Правда, уже с первых шагов в истории искусственного разума делалось множество оговорок и уточнений. Ну, как бы, не должен причинять, но если случайно причинит — так и быть, ладно. Или когда причиняемый человеку вред не касается напрямую серва или его хозяина — да пускай себе причиняет! В общем, в итоге от законов остались лишь крохи и утопические идеалы. Однако стрелять в упор в человека в условиях мирного времени сервы не могли.

И это создавало мне проблемы. Очень уж нужны были лишние руки.

И огневая мощь. Что-то мне подсказывало, что с одним бластером против такого изобретательного недобитка нам идти не следовало. Я это ещё по дороге к полицейской станции подумал, но уж очень быстро мы на «охоту» с Дашей собирались, да и не прихватил я ничего такого на Гиацинт, кроме кинжала.

Мы обследовали все коридоры, один за другим, по цепочке, поставив сервов сторожить уже исследованные. Было чисто. Затем мы достигли выхода из базы, и я думал выходить на мороз, однако возникла у меня некоторая мысль.

— Милейший, — обратился я к одному из сервов-сторожей. — А имеется ли у вас противообледенительная пушка? Например, чтобы сбивать сосули с карнизов, или дорогу расчищать?

— Сосульки, вы хотели сказать? — прохрипел старым динамиком серв. — А как же, есть, конечно. Только небольшая. И топливная сборка у неё на исходе. Запрашивали новую, но сказали ждать полного окончания запаса батареи. Хватит на десяток выстрелов, не больше.

— Отлично! Лучше, чем ничего. Можете продемонстрировать?

— Конечно. А что, вы решили сбить пару сосулек?

Я решил не пояснять — пущай механический старик останется в святом неведении. Пушка оказалась неплохой, небольшая, компактная — как раз поместилась на бардачке глайдербайка у серва сопровождения.

Модель на боку значилась: «ПОППИ-9». Понятия не имею, что это значит.

Буран на улице не затихал. Горло зажгло ещё сильнее, чем когда я выходил на мороз в первый раз, в Полисе-3.

Сперва мы подогнали автобус с отличниками поближе к базе, закинули сухпайки, успокоили гида и строго-настрого запретили им всем высовываться.

Затем пришли данные с дронов-ищеек. След был найден, и надо было спешить. На глайдере со мной на глайдербайк села Даша. Эльза поехала второй, серв — третьим.

И ещё двух сервов и один глайдербайк мы решили оставить на базе. Так, на всякий случай.

Мы миновали площадь, с трудом поборов ветер, и направились по ходам лабиринта. Да, в этот раз на гребни скал забираться мы не стали. Поперечный ветер попросту снёс бы глайдербайки вниз. Поэтому — поддались инженерному замыслу давно почившего барона Рукокрылова и под минимальным прикрытием стен лабиринта помчали вперёд.

На север. Куда же ещё? Именно там потерялась третья группа. Вполне логично, что именно там всё и произошло.

Мчали мы недолго. Уже через десять минут поисковой дрон сообщил, что нашёл место гибели третьей группы.

— Покажи, — попросил я Дашу, и она скинула прямую трансляцию на коммуникатор.

Следователь, судя по видео, был жив. Он сидел с огромной раной в боку, облокотившись о стену, и вяло, с надеждой приподнял руку. Похоже, он уже приготовился отдать концы от холода и кровопотери.

На миг — я даже подумал, что поделом. Это вопиющий пример некомпетентности и преступной халатности — он проворонил преступника! Вот тебе и стерильный, насквозь просвечиваемый камерами мир Гиацинта — полицейские настолько привыкли к стопроцентной безопасности, что попросту разучились ловить преступников.

Но нет, я обязан был его спасти.

— Так, стоп, — скомандовал я группе, и мы резко завернули у одного из поворотов.

— Почему⁈ Нам же прямо!

— Так дело не пойдёт, — решил я. — Раненый полицейский всего в сотне метров от нас. Но ехать нам до него полтора километров.

— И что ты предлагаешь?

Я вызвал схему лабиринта. Всё верно, понял я. Если нам вернуться чуть назад…

— За мной! — скомандовал я.

Ну, и все поехали за мной. Мы остановились у глухого тупика, я спешился с глайдербайка призвал силу Энергии Большого взрыва и со всей дури саданул силовым копьём в самое основании стены!

Замысел оказался верным. Но до конца, к сожалению, пробить не получилось — только со второй попытки. Нормальный такой туннель диаметром два метра, как раз хватает, чтобы провести глайдербайк в смежный путь лабиринта.

У Эльзы глаза на лоб полезли.

— Ваше си… Александр Игнатьевич, как вы это сделали⁈ Что это за оружие?

— Вот, девушка, учитесь, — усмехнулся я.

Мы-то втроём на двух байках проехали без проблем, а вот серв с противообледенительной пушкой встал, как вкопанный, и заявил:

— Тут тупик. Я не могу дальше двигаться.

— Я же дыру проделал!

— Это не дыра, это отверстие, сударь, — покачал головой серв. — Всё равно, очень опасно. Это тупик. Глайдербайк не предназначен для проезда через отверстие в стене.

— Твою ж налево, — выругался я. — Я же проехал! Даша, всеки ему, пожалуйста!

— Не надо ничего всекать! — воскликнула Эльза и обратилась к серву, высунувшись из отверстия, которое, на самом деле, по моему твёрдому убеждению было дырой. — Рядовой три тысячи триста, инженерный режим! Активировать изобретательские навыки, использовать архив полицейских операций! «Протокол Труба»!

— Есть «Протокол Труба!» — воскликнул серв и бодро преодолел препятствие.

Я проделал манёвр с силовым копьём ещё пару раз и, наконец, оказался у места побоища.

Похоже, тут одними выстрелами из бластера не обошлось. Не то граната, не то самодельное взрывное устройство разметало всех сервов, которые, вполне очевидно, пошли на захват неприятеля. Глайдер-байков на ходу не было. Одного серва, безногого, мы обнаружили на гребне стены — похоже, он пытался направиться в сторону базы ещё до того, как наш поисковой дрон нашёл место побоища.

Мы же, конечно, в первую очередь бросились к раненому. Нам удалось привести его в сознание, вколоть компот из обезболки, адреналина и гемоглобина, затем Эльза принялась его латать.