Кто-нибудь прокачанный, вроде Лорда-Протектора Выборского, конечно мог бы уложиить примерно в ядро Помпеи один из подходящих бурых карликов, один был такой в паре световых лет, планета расплавилась бы в течении пяти милисекунд. А потом в системе настал бы такой адский планетарный бардак, что, не дай бог обитать в ней стало бы неразумно ближайшие лет пятьсот. Того и гляди, орбита парной звезды Помпады тоже как-нибудь с ума сойдёт. Не моего калибра пока решение, хотя я искренне рассчитываю однажды до него дорасти.

В общем, мозговой штурм зашел в некоторый очевидный тупик.

Все присутствующие, кто лично, а кто удаленно, за неимением других идей задумчиво наблюдали как славный отпрыск броненосного рода Потемкиных между делом катает по огромному ассамблейскому столу бутылку Тёмного Пойла. Термидор азартно атаковал бутылку, распахнув пасть с клыками, способными перекусить рельсу корабельного рельстортрона, но бутылка упроно уворачивалась, выскальзывая и вращаясь на месте, не двавясь молодому броненосцу в зубы.

— Может, Термидору отдадим её на растерзание, планету эту? — предположил Галлахад под общий смешок. — Он точно с ней расправиться.

— Он ненасытный, конечно, — усмехнулся я. — Но пока маловат для такого куска. Да и не умеют они круглое кусать.

Тяжкая дума однозначно затягивалась.

— У меня есть великолепная идея! — вдруг выпалил Вова Крествовский.

Опа. Фига себе! Что откуда взялось! Мы тут типа сидим, седые усы жуем, высокие лбы морщим, а этот пацан уже тут все порешал за нас.

Я переглянулся с ироничным Галлахадом и бросил Вове:

— Ну, жги.

— Нужно построить огромную планетарную станцию с синхронным лазером на миллиард петават, — восторженно протараторил Вова. — Круглую такую, сферическую, в форме спутника. Засунуть внутрь миллион реакторов! Подогнать её в систему и жахнуть лазером прямо в середину. Разнесет в клочья с гарантией. Я даже прикинул рассчёт мощности!

— А строить её кто будет, эту твою станцию? — скептично заметил я. — Ты представляешь, сколько она стоить будет. И сколько лет это займет? Это же остатки экономики Империи — в труху.

— Ну вот чего вы сразу так обламываете… — тут же расстроился Вова. — Офигенская же идея. Я даже название клевое уже придумал — Луна Смерти!

Мдя. Молодец Вова. Название, действительно, убойное, на все деньги. На страх врагам и налогоплательщикам. Но не взлетит, проверенно. Я сам лично такие проекты экспертно оценивал ещё в своей прошлой жизни. Всегда было дешевле, быстрее и проще построить сотню линкоров восьмого разряда, чем такую дуру, а эффект, считай, тот же, если бы, конечно такую прорву кораблей такой массы удалось бы собрать в одном месте. Они весят так прилично, как полноценный спутник, что просчитать синхронное движение такой массы на орбите не очень-то просто. Во флотском ремесле всегда рекомендовали не больше десятка линкоров в ближнем порядке держать…

Потом я заметил, что не все участники совета в Ассамблее отдаются процессу с надлежащим случаю восторгом. Кое-кто уединившись в самом дальнем кресле, хихикает себе под нос, явно увлеченный посторонней беседой с кем-то из здесь отстутствующих.

— Октавия, — громко подумал я. — С кем это Иоланта там хихикает?

Октавия быстро провела анализ соединения, и выдала вердикт:

— Эрцгерцогиня сейчас находится на прямой связи с командиром «Якова Перельмана» Батыем Ганзоригом.

Ну охренеть теперь. Мы тут головы ломаем, придумываем как взрывать мир, а у них там собственная приватная вечеринка!

— И о чем же настолько веселом они там треплются в такой момент? — поинтересовался я.

— Они обсуждают котиков, — хладнокровно доложила Октавия. — Мумифицированные чучела котиков из личной коллекции эрцгерцогини. И материалы подходящие для частной таксидермии.

Блин, лучше бы я не знал.

Вот так вроде живешь, давно человека знаешь, а он как выдаст…

— У неё есть такая коллекция? — просто чтобы уточнить, спросил я.

— Это распространенный на Ковароле народный промысел, как я понимаю, — без малейшей тени любой неуместной оценки доложила Октавия.

Я знал, что они там на Ковароле все извращенцы.

Кстати! Вот тут до меня и дошло, наконец! Так вот отчего она такая стервозная в последнее время! Девчонка влюбилась!

Только этого мне и не хватало. Хотя это совсем не мое дело, и Батый — парень нормальный, надежный и проверенный, тут на него можно положиться, так сказать. Но я ж её в невесты княжичу Иннокентию планировал. Эх. Не выходит из меня сводника-царедворца…

Блин, ну всё! Военный совет окончательно пошел по бороде.

— Ладно, вижу, все устали, — несколько раздраженно заключил я. — И далеко мы как-то не продвинулись. Давайте пока все разойдемся, а я тут ещё подумаю. Пакуйтесь в челноки.

Галлахад и Макс переглянулись и отсалютовав мне безропотно встали из-за стола. Ольга Сергеевна ушла вместе с ними.

— Не засиживайся долго, — прошептала мне Даша из своего орбитального далека, прежде чем отключится.

Иоланта, не отрываясь, от коммуникатора умчалась прочь, любезничать со своим высокопоставленным поклонником где-нибудь в более романтичном интерьере, чем окружающая готика.

Вова Крестовский встал, но задержался, с ожиданием глядя на меня.

— Ты тоже, Вова, иди, — сказал я ему.

— Ну, ладно, — буркнул оруженосец и удалился вслед за остальными.

Все физически присутствующие покинули зал, оставив меня одного. Наконец-то…

В некотором раздражении я сидел и стучал пальцами по столу.

Гребаная планета, как тебя убить-то? И почему, блин, в Академии за века существования так и не додумались вести нормального курса по уничтожению планет? Если бы раздражение убивало, Помпею бы уже давно на куски разнесло.

Ну что сделать? А? Ну вот что тут можно сделать?

Потом я отобрал бутылку у тут же разобидевшегося Термидора, потряс тёмную похожую на ртуть жидкость внутри. Своенравная бутылка даже не попыталась притвориться, что жидкость внутри плещется в соответствии с моими желаниями. Похоже, с малолетним броненосцем ей было гораздо интереснее.

Я наклонил бутылку, жидкость внутри осталась неподвижна, словно твердый лед, хотя я точно знал, что она текучая как ртуть.

Ну что, значит, ты не поможешь мне, бутылка тёмной богини? Дай мне глотнуть этой дряни, дай что-нибудь практичное и разрушительное. Что-то невероятное и жуткое. Невероятно жуткое! Нет по этому поводу каких-нибудь ослепительных в своей чудовищности идей? Не породишь для меня какую-нибудь чёрную микродыру, которой можно будет свернуть в невидимую точку всю эту планету? Нет? Значит, ты в такие игры не играешь? Не достаточно хорош я для тебя, да? Не подхожу под твои высокие стандарты? Так значит? Да ну тебя к черту.

Я швырнул бутылку, она отскочила от стола, свалилась на пол и покатилась. Я даже не попытался её подхватить. Ничего этой чертовой бутылке не сделается, она неубиваемая в принципе.

Поэтому я сначала не обратил внимания, что из бутылки вытекает на гранитный пол малость темной жидкости. Совсем немного. На глоток. И что уже Термидор спрыгнув на пол со стола вовсю лакает эту чертову жидкость.

— Термидор! — крикнул я вскакивая. — Фу! Выплюнь каку! Ты чего творишь⁈

Да конечно, послушал он меня, щаз.

Я хоть и быстро подобрал бутылку, но кое-что броненосцу все же досталось, он со смаком, тщательно облизывался длинным чёрным языком, с вожделением поглядывая на оставшееся пойло в бутыли.

— Это у вас семейное что ли? — возмутился я, поставив бутылку на стол подальше от юного пропойцы. — Молоко на губах не обсохло, а все туда же! Ты мне тут еще буянить начни! Что я твоему бате скажу?

Термидор умильно прищурился, в том смысле, что мы никому об этом не скажем.

— Да конечно, — возмущенно отозвался я. — Не прокатит! Ни разу еще не прокатывало. Кто с этим пойлом связался, ни разу без последствий не оставался.

Термидор закатил черные глазки-бусинки, типа ой да ладно, чего там будет то от одного глоточка.