Чот как-то не слишком-то ошеломились они тут.

Похоже, в нижнем дивизионе времени не теряли, отбившись кое-как от ракетопада, они как могли развернулись в нашу сторону, хотя двигаться могли буквально пара кораблей. Ракеты смогли нанести им заметный урон, кое-кто там терял атмосферную смесь, а кое-кто даже изо всех сил фонил. Но ни паники, ни тем более бегства не наблюдаю. Может они и не могут, но это и не очень хорошо, значит будут биться до последнего. Встали крепостью тут и с места нам их не столкнуть.

Нам их до последнего придется уничтожить.

Да будет так.

— Огонь, — негромко приказал я.

Все пять минут, что мы сближались мы поливали их непрерывным огнем. Полтора петаватта, миллиарда мегаватт выдали наши курсовые квадробластеры, практическим прямая передача звездного излучения из недр наших реакторов на поверхность их корпусов. Никаких маневров вращения на такой высоте, никакого смещения точки кипения, температурного смягчения, жесткий, сконцентрированный, не рассеиваемый удар, словно взрыв звезды на корпусе, и их щиты схлопывались один за другим, вспухали, закипая бронеплиты палуб размером с футбольные поля, истаивая как мороженное в кипятке, медленно проваливаясь вглубь кораблей.

На той скорости, на которой мы приближались к врагу, даже на таком отдалении от планеты чувствовалось слабое сопротивление её атмосферы. По силовым щитам «Геркулеса» потекла длинными белыми побегами раскаленная плазма. А ордынцам приходилось стрелять почти из верхних слоев атмосферы, что сказывалось на качестве их ответного огня. И потому их ответные выстрелы чаще пролетали мимо отбитые дополнительным слоем плазмы поверх нашего силового щита, теряя энергетическую обертку, бесполезно растекаясь и рассеиваясь в космосе.

Удачно получилось, а Иоланте скажу, что всё так и было задумано. Никаких счастливых случайностей, четкое подчинение всех переменных и всех обстоятельств единому гениальному замыслу.

Вот будет весело, если все действительно так, а я просто не отдаю себе полного отчета.

Порой я сам себя пугаю.

Ордынцы стойко держались, как крепость, как танк под ураганным обстрелом. Им больше ничего не оставалось. А нам надо было спешить, надо было торопиться. Мы всаживали в них все что у нас было, а они все не умирали и не умирали. Возможно там и умирать было уже некому.

Сбитые нами корабли первого дивизиона в этот момент только достигли поверхности океана и охваченные пламенем поднимая невероятной высоты волны и грибовидные фонтаны воды и пара похожие скорее на ядерные взрывы врезались в океаническое дно. Я видел как кольца ударных волн разбегаются по полушарию от мест их падения.

Изрешеченная ураганным огнем конструкция подъемника наконец не выдержала и начало свое медленное величественное обрушение. Конструкции падали задевая висящие рядом корабли.

Теперь здесь уже ничего никогда не поднимут.

— Внимание. Фиксирую множественные подводные пуски, — произнесла Октавия.

Чего? Да блин! Точно! Их океана вокруг основания падающего подъемника, вырывались из воды сотни, да чего там, тысячи белых инверсионных следов, безумного количества ракет.

А вот и наше западло пожаловало. Спрятали пусковые установки под поверхностью воды, на шельфе. Минута осталась до прибытия первого шквала ракет. Вот тогда нас и потрясет!

— Всем кораблям, противоракетный маневр! — приказал я. — Держим фокус огня на кораблях противника! Ракеты сбиваем по возможности!

— Есть Ваше Высокопревосходительство! — весело ответила мне Иоланта.

Чё блин⁈ Это чего сейчас было? Она собралась ракеты сбивать? Это как? Лично что ли? Голыми руками?

— Иоланта, а ты где сейчас? — настороженно спросил я.

— Я на корпусе, прикрываю корабль от ракет! — ответила мне эта вздорная девчонка!

Ну капец, бурлаки на Волге! Приплыли!

Октавия тут же показала мне вид с набортной камеры на Иоланту в бронированном скафандре снаружи на корпусе «Геркулеса», пристегнутая к палубе, готовая ловить ракеты голыми руками. Ну, в смысле техник Большого Взрыва использовать, конечно. Качаться, повышать уровень, дура блин! Нашла время!

— Вова, сними её оттуда! — немедленно приказал я.

— Только попробуй, Вова. Всю жизнь на животе спать будешь, — опасно процедила моя дражайшая ученица.

И мой бесстрашный оруженосец дрогнул!

— Александр Игнатьевич, а можно, действительно, она как-то там сама, без меня…

И весь флот это конечно слышал.

— Вова, ты меня сейчас очень разочаровал, — только и смог сказать я, конечно от сильного офигения.

— Знаете, Александр Игнатьевич, лучше пусть будет так, — смущенно выдал Вова. — Ваше разочарование я как-нибудь переживу. А её точно нет.

Охренеть она его запугала. И когда успела, паршивка?

А тут и ракеты наконец пожаловали. И нам всем стало сильно не до того.

Затрясло, задергало.

Стартовавшие из океана ракеты подводного пуска наконец до нас дотянулись.

Прорвавшись сквозь лазерные лучи противоракетных систем они взрывались на корпусе, гравитационные компенсаторы не справлялись с внезапно возникающими импульсами разнонаправленной инерции из множества источников, меня наклоняло то туда, то сюда, словно нас бросало на. морских волнах. Зубы периодически лязгали, внутри Геры что-то явно различимо екало, прицелы сбивались, тактическая голограмма моргала.

Капец мы встряли. За гениальный план такое уже точно не выдашь.

Иоланта швырялась силовыми копьями как заведенная сшибая ракеты одну за другой. Пожалуй, толк в её затее был. Может, стоило бы и Вову тем же занять.

Я установил над «Гераклом» кокон и сразу почувствовал, как его затрясло от множества попаданий, а потом он и вовсе сдох. Быстро.

А мы маневрировали. Маневрировали и вели ураганный огонь. И уже был результат! Полыхнув вырывающимся из вскрытого реактора апым клубящимся облаком плазмы в океан падал подбитый линейный ордынец. Вот ещё один их корабль, развороченный серией тяжелых попаданий и накренившись валится следом. Остальные ордынцы дымят от множества взрывов на борту.

Вот бы нам сейчас авиаматка бы пригодилась, добить подранков эскадрильями космопланов.

Или нет. Перебили бы их бесславно этим шквалом ракет.

Остальные наши корабли отбивались от ракет кто как. «Песецъ» утробно рычал получая попадания, «Перельман» икал. «Принц Евгений» шипел сквозь зубы:

— Врешь… Не возьмешь…

Октавия бесстрастно отмечала место и степень повреждений на кораблях моего флота. Мы никого ещё не потеряли, но едва-едва. Измордовали нас уже от души, на все деньги. Бортовые сервы вышли на палубы еще сотрясаемые ударами вражеских ракет и болтов, чтобы отремонтировать самые неотложные повреждения.

— Иоланта⁈ — крикнул я. — Ты там как?

— Всё отлично, — отозвалась ученица. — Набиваю счет!

— Много? — уточнил я.

— Сотня уже есть! — радостно прокричала ученица.

Хрена се. А нас всерьез собирались тут убить. Разыграли засаду как по нотам, только мы их раньше подловили на шпионские спутники в гиперброске.

Но прилеты ракет явно ослабели, мы сожгли большую их часть и хотя они перегрузили наши оборонительные системы враг не смог этим вполне воспользоваться, потому, что как раз сам получал по щам от всей широты нашего имперского хлебосольного гостеприимства. Мы кружили вокруг них двумя встречными линиями по четыре, прикрывая друг друга от ударов ракет не останавливая производство бластерных болтов ни на секунду. Реакторы выливали всю имеющуюся мощность на квадробластеры главного калибра. И на щиты. Щиты корчило и вминало взрывами и вражескими болтами так, что палубу коробило, но он держались отражая от нас смертоносное излучение. И только потому мы были еще живы.

Вся битва от начала до сего мгновения не продолжалась еще и десяти минут.

Но, конечно это не могло долго продолжаться.

— Ваше Высокопревосходительство, адмирал, — произнесла Октавия. — Вам стоит взглянуть на это.

Я взглянул на тактическую карту, на место подсвеченное Октавией и понял, что вот теперь наши дела пошли реально по настоящему хреново.