Мы тоже ушли в прыжок до Помпады.

«Инженер Кобылкин» был переоборудован в грузовой вариант и доверху снаряжён грузом с наших мегафабрик: сковородки, развлекательные голоцентры и швейные машинки. Тестовая партия для одного заказчика, взявшегося реализовать всё это по скидочным ценам в самом нищем, Тропическом дистрикте Помпады.

— Иным образом на рынке не закрепишься, владыко, — пояснил Андрон.

Ну, меня это устраивало.

Не устраивало меня только то, что ночью «Инженер Кобылкин» разродился десятком оранжевых и парой красных строчек мониторинга. Была потеряна связь с несколькими коммутаторами сбора данных с датчиков.

А ещё сервы-грузчики при обходе обнаружили одну коробку с швейной машинкой, выеденную изнутри.

— Да он половину швейной машинки сгрыз, подлец! — прокомментировал я, осмотрев место преступления. — Потёмкин такое себе ни за что бы не позволил.

— Адмирал, — услышал я усталый, слегка флегматичный голос корабля. — Разрешите обратиться?

— Обращайся, Кобылкин, — кивнул я.

Мало мы с ним общались. Да и в целом он был немногословный, мрачноватый такой даже, примерно как опытный сантехник из жилищной управы.

— Я правильно понимаю, что проблема в представителе фауны на борту? Поэтому мы теряем каналы проводной связи с системами?

— Правильно понимаешь, корабль.

— Если это реликтовый герберский броненосец-хамелеон, то я бы рекомендовал радикальный метод. Иначе он у меня до реактора догрызётся. Не хотелось бы, знаете ли.

— И какой же метод? — вопросил я.

— Вакуумизация отсеков. Весь экипаж можно изолировать в жилом и капитанском отсеках, а из грузовых просто спустить воздух. И оставить так до прибытия в пункт назначения.

— Отставить, — сказал я.

— Почему? Считаете, что это будет неэффективно? Хм. Подобные животные вряд ли переживут гипобиоз в течение двух суток.

— С ним это не прокатит, — сказал я.

Уж я-то помню, как Потёмкин прятался у меня в нагрудном ящике. Возможно, к его потомству эта способность не передалась, но тогда — тем более, я не хотел подвергать его такому риску.

Возможно, вакуумизация была бы как раз — он бы просто свернулся в шар где-нибудь в уютном уголке и ушёл в анабиоз, и вовсе не умер бы.

Но всё равно, как-то слишком жёстко это было, как будто тараканов на кухне вымораживаешь. А это, всё-таки, был отпрыск Потёмкина. Как я ему потом в глаза смотреть буду? Нет уж, лучше выдрессировать, приручить.

— Правда ведь, Потёмкин? — спросил я своего старого друга.

На мониторинге тем временем показалась пара новых строчек. Ничего, кроме очередного раскуроченного лючка инженерам найти не удалось. Честно говоря, «Инженер Кобылкин» не был моим любимчиком во флоте. Он же мне случайно достался, как трофей. Эдакий приёмыш. Но минимальное уважение-то я должен был к кораблю испытывать. Вполне можно его понять — неприятно, когда тебя медленно выедает изнутри корабельный паразит, а адмирал приказывает сохранить ему жизнь в порыве любви к дикой природе.

— Может, ты мне, дружище, поможешь, — спросил я. — А то ведь — действительно придётся. Продувку делать.

Он грустно посмотрел на меня, вздохнул и вразвалочку удалился куда-то, между высоченных стеллажей с швейными машинками и кастрлюями.

А спустя полчаса вернулся, деловита волоча в зубах за загривок Термидора, затем положил его к ногам, как добычу.

— Нашёл! — радостно заорал я. — Нашли засранца!

Тут же, конечно, половина экипажа собралась. Кружочком вокруг мелкого.

— Ух я его! Ух я! — раздавалось со всех сторон.

— Тише, это непедагогично. Ну, и что мне с тобой делать? Надо же что-то в воспитательных целях.

— Возникла у меня одна идея, владыка, — послышался голос Андрона.

Он притараканил большой старый водяной баллон со склада. Остался с предыщущих полётов, видимо, не выбросили и не заполнили. Он был вытянутой яйцевидной формы, с откручивающейся крышкой и двумя штуцерами, а изнутри — ни одного угла и выступающей поверхности.

— Мне кажется, идеальное место для него, — сообщил серв. — Его пасти будет не за что уцепиться зубами, при этом воздух будет поступать внутрь.

И точно — я поместил прожорливого детёныша внутрь и оставил на пару часов, не обращая внимание. Сперва он гремел, стучал, скрёбся на весь отсек, а затем утих. Я выждал пару минут, открутил крышку — тот лежал на дне, скрутившись в шар, и увидев меня — жалобно так пискнул. Мол, всё понял, осознал, больше не буду.

Ну, как мне показалось.

Организовали ему лежанку из обрывков проводов и обломков швейной машинки, он повычёсывался, а затем крепко уснул. Для закрепления я попросил принести что-то золочёное — как доложили сервы, он объедал преимущественно позолочёные коннекторы линий связи. В итоге распотрошили ещё одну швейную машинку и достали оттуда набор позолоченных иголок и челноков для ниток. А как проснулись — подложили молодому проглоту.

— На вот тебе, за примерное поведение.

В общем, двое с половиной суток пролетели незаметно — в увлекательных дрессировках и общении аж с целыми двумя броненосцами.

Обсудили, конечно, и предстоящую операцию. Бойцов было совсем немного на корабле. Я, Вова Крестовский, Октавия, Андрон — в своём боевом воплощении, а также шестеро гиацинтовых.

Все роли были прописаны. Ну, точнее, стартовые роли — откуда начинать, нам было понятно, а вот во что разовьётся ситуация — могла показать только ситуация. Тем более, что разведданных у нас было не так много — карта упомянутого сектора, фабрика, а также пара фотографий Якова Церберова-Дубского, замеченного у данной фабрики.

И вот, мы вышли на высокой орбите Помпеи, на ночной стороне.

Большая планета. Почти как Гиацинт радиусом, две приличных размеров ледяные шапки по полюсам, а также четыре континента, наиболее обжитым из которых была та самая Пангея Помпадская, размазанной на добрую четверть северного полушария.

И очень, очень густонаселённая — почти под десять миллиардов человек. По населению сейчас она сейчас входила в десяток крупнейших планет в Империи, обгоняя даже Первопрестольную. Особенно заметно это было из космоса — ночью почти половина континента и все побережья пылали огнями урбанизированных и индустриальных зон.

«Всё готово», — получил я письмо от Капитана Немо.

Затем прошли короткие переговоры со стражами правопорядка и наружный досмотр корабля пролетевшим на близкой орбите беспилотным аппаратом.

— Цели прибытия? — гнусаво спросил орбитальный полицейский.

— Везём пилитную партию холодильников для поставщика «Красный Мамонт» в Тропическом Дистрикте, — отчеканил Гоги Моррисон.

Молодец, совсем без акцента научился говорить.

— Видим незадекларированное малое судно в стыковочном ангаре, — сообщил полицейский.

— Челнок… бывший армейский, класса «Пересвет», переоборудованный для пассажирских нужд. Личное транспортное средство представителя поставщика. Вышлем документы и ревизионную карту метрик? Можем пустить на борт досмотровую группу, если потребуется.

Некоторое время там думали, но потом проигнорировали оба предложения.

— Контрабанда, запрещённые товары? — спросили на той стороне.

— Никак нет. Броненосец Герберский только, две штуки, — усмехнулся он, решив немного нарушить притокол. — Но это, вроде как, наш талисман.

— Разрешение на посадку получено, — сухо ответил проверяющий. — Следуйте к посадке.

Мы решили заходить двумя группами. Внизу уже приближалась Юго-Восточная индустриальная зона Пангеи Помпадской. Нас интересовал 448-й квартал, но мы садились ниже, южнее на десяток километров, в самой ближайшей точке, которая принимала суда третоего класса. Сам «Инженер Кобылкин», благодаря облегчённом весу, вписывался в габариты посадочной площадки для грузовых судов. И его там уже ждал на разгрузке получатель драгоценного груза.

— И как мне теперь отчитываться за две порченные стиральные машинки? — задал риторический вопрос удручённый Андрон. — При всём уважении к вашим питомцам, владыка, они нам слишком дорого обходятся.