Пока перед воротами гаража плотной стеной оседала кирпичная пыль, сквозь этот грохот до его слуха наконец донеслись далекие, но стремительно приближающиеся сирены экстренных служб.

Через застекленные окошки гаражных ворот он сумел разглядеть силуэт, который поднялся на крыше здания напротив и тут же спрыгнул на противоположную сторону. Асад отступил к дальней стене гаража, укрывшись за рядом массивных стальных верстаков. Из этой части бокса прямого выхода на улицу не было, так что беглец с вышки вряд ли станет преследовать его внутри. Скорее всего, он выскочит через дверь башни на площадь, пробежит за постройками и двинется в обход тюрьмы.

Услышав, как с грохотом распахнулась дверь каланчи, Асад выждал несколько секунд и осторожно двинулся по пятам за чужаком.

В плотной завесе пыли он едва успел заметить мужчину, который на полной скорости огибал здание напротив ворот. На бегу тот на ходу сдернул с себя армейскую куртку и швырнул ее прямо на мокрый асфальт.

К этому моменту на парковке и перед главным корпусом тюрьмы уже начал стремительно собираться народ: кто-то выбегал из административных зданий, кто-то спешил со стороны близлежащих жилых домов. На площадь одна за другой с сиренами влетали полицейские машины, из которых на ходу выскакивали патрульные.

Асад сунул электрошокер в карман и бросился вдогонку. Ему удалось вовремя протиснуться сквозь кордон, чтобы на мгновение поймать взглядом силуэт мужчины, который профессионально растворялся в паникующей толпе перед тюрьмой.

Он узнал парочку бывалых надзирателей, которые стояли поодаль, словно парализованные, и наблюдали за царящим хаосом и пожарными машинами, пробивающимися сквозь забор, чтобы подобраться поближе к огню.

Людей становилось всё больше. Плотное кольцо зевак и жадных до сенсаций местных жителей окончательно перекрыло Асаду обзор.

Куда делся этот ублюдок? Побежал в сторону автостоянки? Кеннет ведь говорил, что какая-то машина припарковалась прямо за его «Вольво» незадолго до того, как связь оборвалась.

Расталкивая толпу, Асад продвигался вперед, выкрикивая ругательства на всех языках, которые знал, заставляя людей уступать дорогу.

Возле машины Кеннета уже стояла скорая помощь. Вокруг носилок сгрудилась бригада медиков, отчаянно пытаясь реанимировать его безжизненное тело.

Асад перевел взгляд дальше, за медицинский автомобиль, и зафиксировал глазами серый «Мерседес», который как раз пытался на скорости покинуть парковку. Асад бросился наперерез машине. Когда автомобилю удалось наконец вырваться из плотного потока людей, Асад на долю секунды четко разглядел лицо мужчины на пассажирском сиденье. Тот с ледяной ухмылкой показал Асаду средний палец. В следующий миг «Мерседес» взревел мотором, резко набрал скорость и скрылся из виду.

Четверг, 7 января 2021 года

КАРЛ

Карла и Мальте снова свели вместе в камере Карла, и Мальте был практически счастлив.

Их вывели на раннюю прогулку во внутренний дворик вместе с Полем Маноном и Обенро из 10-й камеры. Манон рассказал Мальте, что его младшего брата Ханса прямо сейчас везут к немецкой границе под присмотром врача в специально оборудованном реанимобиле. Утром его пульс был слабым, но перспектива скорого отъезда подняла больному настроение и укрепила работу сердца, так что этот здоровяк снова бросился на шею Манону и Карлу. Крепкие объятия достались даже маленькому педофилу.

Карл мысленно посылал Мерете Люнггор самые теплые слова благодарности. Время, проведенное в этих стенах, многому научило его — как в отношении самого себя, так и в отношении тех преступников, на поимку и изоляцию которых он положил всю свою жизнь. Он осознал, что хотя как следователь он, возможно, часто сталкивался с преждевременной смертью и чужим горем, его работа также приносила людям много счастья, и теперь это возвращалось ему сторицей. Снаружи его безопасность, а также безопасность Моны, семьи и Мерете Люнггор оберегал военный по кличке Кеннет. Друзья из отдела «Q» во всем поддерживали его, а здесь, внутри, его союзниками стали Мальте и Манон. И хотя Карла угнетало чувство несправедливости и депрессия из-за того, что будущее впереди казалось довольно беспросветным, в жизни всё еще оставались светлые стороны.

— Как думаешь, они успеют довезти его до больницы вовремя? — спросил сидящий рядом на нарах Мальте, когда Карл протянул ему баночку колы.

— Они сделают всё возможное, Мальте. В больнице его уже ждут.

Карл посмотрел на небо сквозь оконную решетку. День выдался на редкость холодным и серым. Было, наверное, около половины третьего. Скоро Мона заберет Лусию из детского сада. Минут через тридцать они наверняка уже будут стоять на кухне и разминать вилкой бананы для пирога, который так часто носят в садик по пятницам. Он невольно улыбнулся этой мысли. Банановый пирог!

Мальте вдруг вскинул голову.

— Ты слышал? — спросил он.

Карл тоже обратил на это внимание. Со стороны пожарной части донеслось несколько глухих ударов — звуки, совершенно нехарактерные для этого места. Он хотел было спросить, уж не сносить ли собираются это здание, но тут…

Между первыми ударами и оглушительным, колоссальным взрывом не прошло и секунды. На мгновение всё вокруг погрузилось во тьму, после чего ворвалось яростное пламя.

Карл попытался сделать вдох. Вокруг него бушевал настоящий ад разрушения. Всё, что не было закреплено в камере, мощной волной швырнуло к двери. Карл пришел в себя, лежа на обломках шкафчика прямо под раковиной, которая раскололась ровно надвое. Рядом с ним, тяжело хрипя, лежал Мальте — его придавило спальной полкой, вставшей косо у стены. Вся одежда с правой стороны на Карле была разорвана в клочья, из глубоких порезов на руках и ногах хлестала кровь.

Но он был жив.

Карл попытался приподняться и высвободиться из-под массивных обломков кирпичей, которые обрушились на него и, судя по острой боли, сломали ему пару ребер. Шлепанцы с него сорвало, а несколько крупных осколков от экрана телевизора глубоко вонзились в левую голень и стопу. Сквозь какофонию непрекращающегося звона в ушах он слышал, как они оба тяжело, надрывно кашляют. Густая туча кирпичной пыли и штукатурки с потолка и стен кружила по комнате. Ему пришлось зажмуриться, так как пыль практически ослепляла. Он вытянул руку вбок, нащупал руку Мальте и сильно сжал ее. Мальте испуганно вздрогнул и с огромным трудом повернул голову к нему.

Над их головами зловеще затрещал потолок. Крупные куски кирпичной кладки с грохотом рушились с верхних этажей, громоздясь целой горой перед огромным проломом, который пробило взрывом в выходящей наружу стене камеры.

Вспыхнуло всё, что могло гореть: оконная рама, письменный стол, офисный стул и полки над ним. Всё было охвачено огнем. Дым быстро становился черным и плотным. Смешиваясь с известковой пылью, он превращал каждую попытку сделать вдох в болезненный удар по горлу и легким.

— Нужно уходить отсюда, Мальте, здесь небезопасно! — с трудом прохрипел Карл, пытаясь принять хотя бы сидячее положение. Боль в ребрах и голенях, заваленных обломками, была настолько невыносимой, что он судорожно хватал ртом воздух, едва сдерживаясь, чтобы не потерять сознание. Зайдясь в приступе тяжелого кашля, он попытался левой рукой разгрести осыпавшуюся штукатурку и красные кирпичи, под которыми был погребен он сам и Мальте.

— Давай, помоги мне, Мальте, — закашлялся он. — Как думаешь, сломал что-нибудь?

Мальте кивнул.

— Левую руку. И с коленом что-то, я не могу…

С улицы уже доносились дикие крики. Потолок прямо у пролома в стене начал проседать — оставались считанные секунды до того, как он окончательно рухнет.

Карл напряг все мышцы верхней части тела и рывком освободился. В этот момент боль отошла на второй план. Он подполз к Мальте и начал судорожно раскапывать его тело, несмотря на то, что пальцы и ладони уже были стерты в кровь.