Кеса не покидало ощущение, что Эдди с семьёй залегли на дно из-за того, что Эдди пытался выйти из игры. Насколько Кес успел просчитать, этот человек припрятал как минимум 10 миллионов евро, так что жизнь вдали от Роттердама и Голландии была ему вполне по карману.

Суть этой истории, должно быть, заключалась в том, что Эдди Янсен начал опасаться за свою жизнь. Он вознамерился прекратить работу на организацию и анонимно сдать всех причастных лиц, которых знал, чтобы их упекли за решётку. Тот факт, что имя самого Эдди Янсена рано или поздно всплывёт в ходе расследования, он наверняка тоже учёл. Если высокопоставленные нацисты умудрялись бесследно исчезать в Аргентине или Боливии, то Эдди Янсен и подавно смог бы.

Правда, теперь эта возможность, как резонно рассудил Кес, вряд ли светит Эдди в ближайшее время — если он выжил и находится в руках властей. Но чего тогда ждать от него в такой ситуации? Признает он своё соучастие или нет? От этих мыслей голова уже начинала раскалываться.

Каждые пятнадцать минут Кес поднимал глаза к большому окну квартиры Янсенов. Он никак не мог понять, почему копы до сих пор не убрались оттуда. Неужели они уже вовсю допрашивают её, создавая вакуум, который выкачает из неё все показания до того, как успеет вмешаться адвокат?

Он посмотрел на часы. Требования боссов ответить он проигнорировал уже слишком много раз. Хотелось верить, что на том конце линии решили, будто у него просто разрядился мобильный, но одновременно он понимал: долго эта тактика не проработает. В ту же секунду, как полицейские оставят Фемке с дочерью одних в квартире, он поспешит наверх, чтобы лично узнать о судьбе Эдди Янсена, выяснить, чего копы хотели от Фемке, и окончательно поставить точку в этой истории.

Это решение оставалось неизменным.

Вторник, 5 января 2021 года, полночь

ФЕМКЕ

Эдди был мёртв. Именно это сообщили ей бывшие коллеги по её прошлой работе секретарём в полицейском участке Роттердама, когда они встретили её на парковке. Как будто она сама этого не ожидала — она ведь видела свежую могилу там, в поле.

Однако, как выяснилось, в той могиле, на которую указал местной полиции анонимный голос, лежал другой мужчина. Тот человек был убит из монтажного пистолета, а детали его одежды и содержимое карманов указывали на то, что он, по всей видимости, был поляком.

И тут нагрянул настоящий шок. Её муж действительно был мёртв, да. Коллеги нашли его сидящим в кресле, когда обыскивали сам дом. Смерть, должно быть, наступила прямо перед их приходом, потому что тело было ещё тёплым, когда его обнаружили.

«Это произошло примерно тогда же, когда я была там», — осознание этой жуткой реальности обрушилось на Фемке, и у неё подкосились ноги. Если бы не её подруга Сири, она бы выпустила из рук свою дочь.

Они постояли пару минут, чтобы Фемке могла прийти в себя. Сири взяла Марику на руки, чтобы девочка не проснулась и не испугалась.

Затем двое полицейских проводили её наверх, в квартиру.

Полиция из Мидделбурга нашла Эдди после анонимного звонка, и они всё ещё пытались установить, кто именно звонил. К несчастью, всё указывало на то, что прибудь они всего на час раньше, они застали бы его в живых, но сложилось иначе. Это было невыносимо горько.

Сири уложила Марику спать в её комнате, а Фемке огляделась вокруг. Как она вообще сможет находиться здесь, где каждая мелочь напоминала ей об Эдди? Диван, на который они копили деньги много лет назад. Серебряная пепельница, которой Эдди так гордился — он выиграл её ещё в школьные годы и никогда не использовал по назначению. Слишком яркие, улыбающиеся фотографии их троих, воскрешавшие в памяти большие и малые мечты, моменты, которые теперь безвозвратно стали лишь воспоминаниями. На секунду взгляд Эдди словно пригвоздил её к месту с совершенно невинного фото, где он стоял в униформе, — теперь этот взгляд казался обвиняющим.

«Возможно, я могла бы его спасти», — снова на мгновение подумала она.

— Как ты, Фемке? — спросил Борис, её бывший начальник.

Она пожала плечами, словно сама не знала, но разрыдалась в ту же секунду, как подняла глаза и ощутила пустоту, которой внезапно пропиталась вся гостиная.

— Ты хочешь узнать подробности? — спросил он, взяв её за руку.

Она кивнула, хотя и не была уверена, что ей от этого станет легче.

Борис пересказал то, что ему сообщили местные полицейские. О доме посреди польдера и о том, как Эдди был приколочен к подлокотникам гвоздями из монтажного пистолета. И что он, по всей видимости, истёк кровью за очень короткое время, потому что один из гвоздей пробил запястье и повредил артерию.

У Фемке закружилась голова, когда она представила это. Шок, ужас, скорбь и тошнота заставили её открыть рот, судорожно глотая воздух. Картина истекающего кровью мужа, а главное — страшная причина этого, совершенно выбили её из сил.

Он утешал её как мог, но Фемке видела по его глазам: сейчас посыплются вопросы. Вопросы, ответы на которые она прекрасно знала, но которые должна была технично обойти, пока он не заставил её выдать себя.

Спустя четверть часа, когда вернулась Сири и подняла большой палец вверх — знак того, что Марика крепко спит — Фемке нашла в себе силы заговорить первой.

— Мы все трое заразились коронавирусом и сняли квартиру в Валкенбурге, чтобы спокойно переболеть, — начала она. — Наша дочь переносила вирус тяжелее, чем мы с Эдди, поэтому нам пришлось поехать в больницу в Аахене, так как мы слышали, что там лучшее лечение.

Они кивали и делали записи.

— Когда мы вернулись в Валкенбург, Эдди признался мне, что ему угрожали, требуя, чтобы он прекратил свою работу в отделе по борьбе с наркотиками. — Она пару раз сглотнула, подчёркивая, как тяжело ей об этом говорить. — Он выглядел искренне напуганным, я никогда его таким не видела.

— Когда они пришли и забрали его? — спросила женщина-полицейский, осторожно взяв Фемке за руку.

Фемке опустила голову и закрыла лицо свободной рукой.

— Эдди вышел подышать свежим воздухом и обо всём подумать, и с тех пор я о нём ничего не слышала. О боже, теперь мы знаем почему!

— Почему же ты не заявила в полицию, Фемке? — спросил Борис.

— Ну... я собиралась, но я ведь не могла знать наверняка, почему он не возвращается. — Она осеклась и посмотрела на них. Что ещё ей оставалось ответить? Было глупо с её стороны не предвидеть этот вопрос.

«Ну же, Фемке, соберись», — подумала она и бросила взгляд в сторону гостевой комнаты, которую годами занимала мать Эдди, когда гостила у них. Там, на самом дне платяного шкафа, стоял цифровой сейф Эдди — ключ ко всем его тайнам. Что ещё там могло быть, кроме списков банков и номеров счетов, а возможно, даже ключей от ячеек или пачек банкнот и других ценностей? Там, в темноте, звало её будущее, и она была уверена, что очень быстро сможет подобрать нужную комбинацию. Всего-то шесть жалких цифр. А учитывая, насколько Эдди был рабом своих привычек, это совершенно точно связано с его матерью, которую он боготворил всю жизнь. Возможно, это дата её рождения в прямом или обратном порядке, кто знает?

— Фемке, ты здесь? — Сири слегка встряхнула её за руку. — Если ты больше не можешь, мы можем вернуться к этому завтра. Мы прекрасно понимаем, как тебе сейчас невероятно тяжело.

Фемке повернулась к ней:

— Да, прости, Сири, я немного задумалась. Ещё когда Эдди рассказал мне об угрозах, я спросила его, ввёл ли он в курс дела своих коллег в Роттердаме. Но он лишь пожал плечами и сказал, что причин для беспокойства нет, и что он не хочет никого вмешивать, пока сам не выследит тех, кто ему угрожает.

— Он говорил конкретно, что собирается делать?

— Нет, но таков уж был Эдди. Когда дело касалось работы, он всегда был крайне неразговорчив.

Тут её бывший коллега-мужчина перешёл на очень прямой тон, и это было неприятно.