Наконец она нашла нужный снимок.

— А теперь посмотрите вот на это. — Она положила распечатку перед остальными. — Из этих строчек можно сделать массу выводов. И разве можно ошибиться в их смысле, даже если никто из нас не силён в голландском?

— Там случайно не написано о том, почему следующая партия товара не была забрана в условленное время? — предположила Мона. Асад, уже успевший прогнать текст через Гугл-переводчик, подтвердил её догадку.

Электронное письмо было получено 23 декабря, но ответа на него не последовало. Возможно ли, что команда Плоуга найдёт этот ответ в изъятом компьютере Тейса?

— Мне безумно интересно, что они смогут вытянуть из этого Йесса Лассена, — задумчиво произнесла Роза. — Должно быть, он редкостный, прожжённый лжец, потому что когда я разговаривала с ним у него дома, у меня не возникло ни малейшего подозрения. И кстати, должна добавить: по мнению Плоуга, Ханнес Тейс всю жизнь руководил абсолютно легальным транспортным бизнесом по экспорту и импорту.

— Ну, значит, ему просто крупно приплачивали за то, чтобы он вовремя закрывал глаза и смотрел в другую сторону, — проворчал Гордон из своего угла.

— Да, скорее всего! И я думаю, именно за эту лояльность посредники в своё время позволили ему выкупить эти здания задом, — высказал своё мнение Асад.

Мона с улыбкой кивнула:

— Задаром, Асад, а не задом. Второе — это уже как-то слишком интимно.

Асад лишь сморщил нос — этого лингвистического нюанса он так и не понял.

— И ещё, я должен передать вам привет от Харди. Он тоже считает, что Ханнеса Тейса просто загнали в угол, когда он попытался выйти из игры и отказался сотрудничать дальше.

— Скорее всего, у него просто поджилки затряслись, — подытожила Роза. — Он ведь не мог знать, что вся эта охота ведётся на Карла. Он просто почувствовал, что под ним горит земля, разве нет?

— Вот этого я как раз и не понимаю, — Асад в недоумении покачал головой.

— Чего именно ты не понимаешь, Асад? Тут же всё предельно просто.

— Я не понимаю, как у него могли одновременно трястись поджилки от холода и гореть земля под ногами.

Воскресенье, 3 января 2021 года

МАЛЬТЕ / КАРЛ

Через час Мальте пустят в камеру к Карлу Мёрку, и они останутся наедине. Дверь за ними замкнётся. Он уже завоевал доверие Мёрка, так что времени будет более чем достаточно, чтобы подобраться вплотную и прикончить его. Один быстрый и надёжный захват: обхватить голову, перехватить подбородок, затем резко упереться в плечо и вывернуть шею. Короткий хруст — и человек за сотые доли секунды потеряет сознание, прежде чем испустит дух.

После этого Мальте постучит в дверь и признается в содеянном. Скажет, что между ними возникли разногласия, что он сорвался и просто не рассчитал собственную силу. Он будет искренне раскаиваться и, возможно, даже заставит свой голос слегка дрожать. Ему хотелось бы вдобавок ко всему разрыдаться, но плакать он не умел. Только мучительные мысли о смертельно больном младшем брате могли вытащить подобные эмоции наружу.

Мальте расфокусированным взглядом уставился на засаленную стену напротив. Хоть бы Карл Мёрк не вздумал прислушаться к этому слизняку Полю Манону, с которым они только что пересеклись. Ещё в тюрьме Вестре у Мальте были нехорошие предчувствия насчёт этого типа, который так и вился вокруг всех, словно гадюка в поисках добычи. Суя свой нос во все дела и раздавая советы направо и налево, он ухитрился стать другом для половины тюрьмы, а до остальных ему просто не было дела. Кем вообще был этот Манон? Один из тех заключённых, что прячутся за своими деньгами и многочисленными связями, и в итоге наверняка выйдет сухим из воды. Он месяцами сидел в следственном изоляторе в ожидании суда, а теперь это дело, видимо, настолько затянулось, что его временное содержание под стражей перенесли сюда, в тюрьму Слагельсе.

Знает ли Манон о той сделке, которую Мальте заключил с Петером «Ревуном»? Видел ли он то, чего видеть не следовало?

Мальте глубоко вздохнул, с такой силой вобрав воздух в самые лёгкие, что внутри отозвалось болью. Сейчас нужно взять себя в руки. Чуть больше чем через час ему уже будет на всё плевать. Его немедленно переведут в какое-нибудь закрытое учреждение спецтипа, где он будет дожидаться, пока судебная система решит, что делать с таким, как он. Будь что будет. Единственное, что его по-настоящему беспокоило — как бы заказчики не «забыли» перевести те полмиллиона его семье.

Он пару раз со всей силы ударил кулаками по своим бёдрам.

— Очнись, Мальте, — произнёс он вслух. — Они прекрасно знают, что если мне не заплатят, я заговорю, и тогда кому-то не поздоровится. Сначала Петеру «Ревуну», а уж когда тот начнёт сдавать остальных по цепочке, они горько пожалеют, что просто не отдали деньги.

Нет, они точно заплатят, как только работа будет сделана.

* * *

— Заходи, становись гостем, — дружелюбно встретил его Карл Мёрк, будто это был самый обычный день и самое рядовое приглашение. И пусть на столе не стояло домашней выпечки, а в чашках не дымился свежий кофе, Карл всё же успел затариться у торговца, который приезжал дважды в неделю. Так что в камере удалось создать вполне цивильную атмосферу: на столе лежало шоколадное печенье, а из холодильника были извлечены банки с холодной колой.

Мальте растерянно уставился на банку, которую Карл протянул ему.

— Не любишь колу? — спросил Карл, но великан лишь молча кивнул и уже примерился присесть на нары рядом с ним.

— Нет, садись лучше на стул. Так мы сможем смотреть друг другу в глаза, и не придётся постоянно выворачивать шею.

— Он слишком мелкий для моей огромной задницы, — буркнул Мальте и снова потянулся к нарам.

— Тогда на стул сяду я, хотя моя задница за последнее время тоже, прямо скажем, не уменьшилась. — Карл усмехнулся, обходя парня кругом.

— Ну так что? — спросил Карл, держа в руке жестянку с колой.

— Что «что»?

— О чём поболтаем? Ты ведь не захватил с собой карты или ещё что-нибудь, верно?

— Поболтаем? — Мальте выглядел крайне натянутым, нервно перебирая пальцами банку.

— Мне сегодня утром передали весточку от отца, — попытался завязать разговор Карл. — Он звонил сказать, что мать собирается приехать сюда ко мне, и что они оба очень за меня переживают. Если не считать прогулки во дворике, это пока самое яркое событие за весь мой сегодняшний день.

— От отца? — по лицу Мальте пробежала едва заметная судорога. Неужели он о чём-то догадался?

— Ну да, мои родители, слава богу, живы-здоровы, обоим уже за восемьдесят. Знаешь, фермерский труд отлично укрепляет сердце и дарит румянец на всю жизнь.

Словно ребёнок, которому только что скормили откровенную небылицу, огромный парень слегка склонил голову набок, и повисшую между ними тишину заполнило тяжёлое недоверие.

— Мой отец тоже всю жизнь вкалывал на ферме, но умер, когда ему было всего пятьдесят. Похоже, вам просто повезло, — глухо произнёс великан.

Когда за твою карьеру через тебя прошли тысячи подследственных, ты на подсознательном уровне чувствуешь момент, когда совершил промах. Дрогнувший уголок губ, мгновенно вспыхнувшая настороженность в глазах, даже едва заметно затрепетавшие крылья носа, выдающие скрытый гнев.

«Похоже, вам просто повезло», — сказал этот парень. Какая интонация скрывалась за его словами?

Карл посмотрел ему прямо в глаза. С точки зрения личной картины мира этого парня, он ведь был абсолютно прав. Потеря отца в раннем возрасте — такое почти гарантированно оставляет на душе неизгладимое увечье.

— Ну, вообще мои родители — люди неплохие сами по себе, но, возможно, они могли бы быть более чуткими отцом и матерью для меня. Мне грех жаловаться, но не скажу, что я видел от них много тепла и ласки за всю свою жизнь. Мне кажется, твои отношения с матерью, с братьями и сёстрами куда более тёплые и искренние, и этому, честно говоря, можно только по-хорошему позавидовать, Мальте.