Мальте стоял и растерянно кивал, напоминая подкошенного, смертельно раненого зверя.

— Что там с деньгами для моей семьи? Я места себе не нахожу, думать ни о чем другом не могу. Вчера вечером я созванивался с младшим братом... Знаешь, что он мне сказал?

— И что же он сказал, Мальте? — Карл затаил дыхание. Неужели брат уже узнал о деньгах на лечение? Но почему тогда у Мальте такой убитый вид?

— Он сказал... — парень остановился, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком, чтобы окончательно не разрыдаться. Его губы заметно дрожали, когда он наконец выдавил: — Он сказал мне «прощай», Карл. Вот что он сделал. Не так, как обычно, а очень тихо и серьезно. Я прямо по голосу понял: он сдался. Он просто умирает.

Карл пристально вгляделся в его полные слез глаза. Неужели парень намекает на то, что брат хочет наложить на себя руки? Это было бы ужасно, особенно теперь, когда спасение так близко.

— Ты боишься, что он причинит себе вред?

Мальте замотал головой, и по его щекам покатились слезы:

— Нет, он бы никогда так не поступил с матерью, я знаю. Но у него совсем не осталось воли к жизни. А я по опыту знаю: когда человек так тяжело болен, потеря воли — это самое опасное.

Карл уверенно положил тяжелые ладони ему на плечи и притянул к себе.

— Так, послушай меня. Никто из вас не смеет сдаваться, понял? Деньги уже у него, Мальте. Их перевели сегодня утром. Все полмиллиона крон, как мы и договаривались. Его обязательно вылечат.

За свою службу в полиции Карл не раз видел, как люди погибали от мгновенного выстрела в голову — в этот момент происходит жуткая вещь: человеческое тело в долю секунды теряет опору и оседает на землю, словно пустой мешок. И для Карла стало настоящим шоком, когда точно то же самое сейчас произошло с Мальте. Находясь в полном сознании, парень за один миг обмяк всеми мышцами, его огромное тело подкосилось, и он тяжело рухнул на колени прямо в грязь.

Собрав последние остатки сил, он поднял голову и посмотрел на Карла таким пронзительным взглядом, каким на него еще никто в жизни не смотрел. Он так и сидел на коленях, не в силах вымолвить ни слова, пока Карл и щуплый Обенро бережно не подхватили его под руки и не перетащили к старому, подгнившему деревянному столу со скамейками.

— Это правда, Карл? — едва слышным, надтреснутым голосом переспросил Мальте.

Карл твердо кивнул:

— Сегодня вторник. По графику твои звонки только в четверг, но ты подойди к дежурным и попроси в порядке исключения дать тебе набрать дом всего на две минуты сегодня вечером, в 20:15, когда вторая смена закончит свои звонки. Скажи, что это вопрос жизни и смерти. Скорее всего, тебе разрешат позвонить прямо со стойки в дежурке.

На измученном лице Мальте медленно проступила слабая улыбка. Он выглядел как ребенок, чье самое заветное желание, о котором он со слезами просил много лет, наконец-то исполнилось. То, что отразилось на его лице, было абсолютным, чистым счастьем. Он ничего не отвечал, только безмолвно качал головой, до конца не веря в происходящее.

Вдруг в дверях раздался громкий лязг замка, и во двор стремительно взбежали двое дежурных надзирателей.

— Так, что тут происходит? — один из них сразу же грубо встал между Мальте и остальными заключенными, а второй принялся допрашивать парня, не избили ли его снова. И хотя Мальте судорожно мотал головой в знак отрицания, охранники явно не поверили ему на слово. — Ты только что рухнул на землю. У тебя есть ранения? Тебя пырнули?

— Да расслабьтесь вы, командиры, — подал голос из своего угла Поль Манон. — Вы что, никогда не видели, как люди плачут от радости? Если вы заберете его прямо сейчас в корпус и разрешите сделать один короткий звонок домой буквально на пару минут, вы сделаете доброе дело, и мир станет чуточку лучше.

Охранники в любом случае увели Мальте с собой в санчасть, чтобы лично убедиться, что с ним всё в порядке.

Карл повернулся к Полю Манону и благодарно кивнул подошедшему поближе сокамернику.

— Ты сам видел его реакцию, так что сможешь в красках передать это на волю, — сказал Карл. — Надеюсь, теперь ты больше не думаешь, что мне стоит опасаться удара в спину от Мальте?

Манон неопределенно пожал плечами:

— В тюрьме Вестре ходили вполне четкие слухи, что его наняли, чтобы окончательно упаковать тебя, пока ты сидишь.

— Всё так, Мальте мне сам во всем сознался. Ему позарез нужны были эти деньги, которые Мерете теперь перевела его брату.

Карл на секунду задумался, восстанавливая детали.

— К Мальте приходил какой-то адвокат, чтобы передать, что его «снимают с заказа». И у этого адвоката точно есть прямой выход на тех тварей, которые хотят меня похоронить, потому что этот же самый тип лично угрожал мне еще в Вестре. Я не знаю его имени — тюремное начальство мне его не называет, а Мальте не уверен, что запомнил фамилию. Но это сто процентов один и тот же человек: мы оба отчетливо запомнили его жуткий, приторный парфюм с резким запахом цитрусовых. Довольно ухоженный, пижонистый мужик, рост чуть выше 180 сантиметров, темные, густо смазанные помадой волосы. Передай по своим каналам нашим контактам на воле — пусть попробуют пробить его и установить личность. Мне кажется, этот адвокат — ключевая фигура во всей их схеме.

Маленький человек согласно кивнул.

— Ладно. Кстати, мне так и не объяснили, какого хрена тебя вообще заказали? Что ты такого натворил, Карл?

Карл сделал последнюю затяжку и со злостью затушил окурок о подошву.

— В том-то и дело, что я ничего не делал. Но кое-кто на воле, видимо, считает иначе.

— Хм. Ну тогда слушай, что я тебе скажу... — Манон многозначительно указал пальцем вверх, в сторону воли. — Там, за стенами, за твоей безопасностью круглосуточно присматривают. Я без понятия, как именно они это делают, но мне велели передать тебе эти слова, чтобы ты был в курсе.

— Хорошо. Отличная новость, спасибо.

— И еще кое-что. Парень по имени Гордон вернулся из своей поездки в Голландию. Нарыл он там, честно говоря, негусто. Но прямо сейчас тамошних следователей твоя персона волнует меньше всего. У них в Роттердаме паника: бесследно пропал один из ведущих детективов по борьбе с наркотиками. Кажется, его зовут Эдди Янсен. Тебе это имя о чем-то говорит?

Карл молча отрицательно покачал головой.

— Ах да, чуть не забыл. На воле копы повязали водилу, который был за рулем той тачки, что насмерть сбила твоего первого адвоката. Дело ведет комиссар по имени Плоуг, и он сейчас на прямой связи как с Мерете, так и с каким-то её человеком... кажется, его зовут Харди.

Вторник, 5 января 2021 года

ФЕМКЕ / КЕС / ЭДДИ

Целых двадцать минут Фемке колесила по тихим переулкам, не имея ни малейшего представления о том, что она будет делать, если перед ней вдруг окажется припаркованная чёрная «Шкода».

Не испортит ли она всё, если обнаружит себя перед этим человеком? И стоит ли вообще так рисковать, когда на задней сидушке в детском автокресле сидит её маленькая дочь? Фемке была на перепутье, её раздирали сомнения.

Как она уже понимала, шансы сохранить свой нынешний статус были невелики в любом случае. Если она бросит мужа на произвол судьбы и ему не удастся выбраться живым, ей придётся изо всех сил выяснять, каким образом властям до сих пор не удалось отследить их состояние. Неужели Эдди был настолько хитёр, что ни налоговая, ни местные власти ни в Роттердаме, ни в Схидаме ничего не знали обо всех их владениях? Она не сомневалась, что речь идёт о внушительных суммах, которые он скопил, как и в том, что все они были получены исключительно преступным путём, за который его с лёгкостью могли упечь за решётку пожизненно.

Фемке ненавидела его за то, что он совершил — в этом она была уверена. И она ни за что не хотела бы его возвращения после того, как прочитала файл, который он ей оставил.

Но что, если она всё-таки освободит его, где бы он ни находился? Сможет ли он устроить так, чтобы они оставили всё имущество себе, а сам исчез из её жизни и уехал из Голландии? Был ли это сценарий, с которым она смогла бы жить? Или не смогла бы?