И тут его осенило. Ну конечно! Это была фоторамка, лежавшая экраном вниз. На фотографии был запечатлен Эдди с дочкой на руках. Почему рамка была перевернута? Фемке не хотела на него смотреть? И именно поэтому она нахмурилась, когда он не вернул рамку в прежнее перевернутое положение? Возможно, этот снимок вызывал у нее сильный дискомфорт. Если бы это была простая скорбь по утраченному мужу, заставившая ее спрятать лицо покойного, разве выразила бы она свои чувства обычным недовольным нахмуриванием бровей?

То, что отразилось на ее лице, было вовсе не скорбью. Это было скорее глубокое отвращение и брезгливость при виде собственного мужа, держащего на руках их общего ребенка. Но почему?

Кес удовлетворенно кивнул самому себе — теперь он был практически уверен. Эта женщина прекрасно знала, чем промышлял ее муж, и именно поэтому больше не могла выносить его вида. Фемке, как бы упорно она это ни отрицала, всё-таки прочитала секретный документ Эдди. А это делало ее в разы опаснее, чем он изначально доложил своему руководству.

И тут Кес вспомнил еще кое-что. На той фотографии Эдди стоял на деревянном лодочном причале.

Он решительно поднялся с кровати, быстро принял душ, оделся и вышел на кухню. На обеденном столе он оставил короткую записку для Лилиан и детей, в которой наспех объяснил, что его снова срочно вызвали по работе, но он обещает вернуться как можно скорее, и тогда они обязательно отправятся в долгий совместный отпуск.

В свое время Кес выкупил загородный дом Эдди и Фемке в Берген-ан-Зее на закрытом аукционе. Собственно, именно с этого всё когда-то и началось. Имея этот козырь в рукаве, он в свое время прижал Эдди и заставил его работать на организацию. С тех пор прошло почти восемнадцать лет, и Кес ни разу больше не бывал в тех краях. Так что можно было с абсолютной уверенностью предположить, что Фемке даже близко не подозревает о том, что ему известно об этом убежище. Эту версию определенно следовало проверить. Если ее нет в Схидаме, но она всё еще не покинула пределы страны, то где ей еще быть, как не там?

От Льежа до Берген-ан-Зее было чуть меньше 300 километров. Несмотря на сильный гололед на дорогах, этот путь можно было легко преодолеть максимум за четыре часа.

Четверг, 7 января 2021 года

КАРЛ

Они, похоже, услышали вертолет одновременно: серый «Мерседес», шедший в трех-четырех сотнях метров впереди них, резко и мощно прибавил ходу.

— Они поняли, что их засекли, Асад, поднажми! — Карл вгляделся в дорожные указатели перед следующим съездом. — Думаю, на ближайшей развязке они уйдут с магистрали.

Асад согласно кивнул и тут же ответил на зазвонивший мобильный. Это был Терье Плоуг, поэтому Асад предупреждающе прижал указательный палец к губам. Никто на том конце провода не должен был знать, кто сидит на пассажирском кресле.

— Мы подняли один из военных вертолетов, они ведут вас. Я прямо сейчас вижу на своем мониторе всё, что ловит их камера, — быстро объяснил Плоуг. — Впереди по ходу движения будет съезд, как думаешь, они свернут?

Асад лишь согласно буркнул в ответ.

— Ты сам на чем едешь, Асад?

— На темно-синем «Вольво». Нас ни с чем не перепутаешь, я сижу у них прямо на хвосте.

— Не вешай трубку, чтобы я мог координировать тебя и передавать инфу пилотам. Так, отлично, теперь я вижу твою машину чуть позади них, Асад. Тебе нужно вдавить педаль в пол, если не хочешь потерять их из виду.

Дважды повторять Асаду не пришлось. Он выжал педаль газа до упора, так что обоих мужчин буквально размазало по спинкам кресел. Когда машина на бешеной скорости влетела на съездную рампу, Карл невольно затаил дыхание.

— Теперь налево! — в самый последний момент выкрикнул Плоуг, прямо перед тем как Асад на двух колесах вписался в Т-образный перекресток.

— Терье, ты можешь мне сказать, что случилось с Карлом во время взрыва? — секунду спустя спросил Асад.

— Разборы еще идут, но очень многое указывает на то, что он пережил этот ад и сумел сбежать. Еще одного заключенного, который находился в его камере в момент удара, экстренно госпитализировали, но он не произносит ни слова. Возможно, это тяжелый шок.

Карл с трудом подавил подступивший кашель и поднял большой палец вверх. Всё шло именно так, как надо.

— А Кеннет, тот парень, которого ранили в шею?

— Пока без понятия, о нем в рапортах тишина. Но я тут параллельно щелкаю пультом по телевизионным каналам — новость об исчезновении Карла уже стала главной темой дня, настоящий взрыв в прессе.

— Что ж, остается надеяться, что он не получил серьезных ранений, — произнес Асад, бросив на Карла мимолетный ироничный взгляд.

— На это, к сожалению, рассчитывать не приходится, Асад. По предварительным данным, эта атака унесла жизни как минимум троих заключенных, так что его сокамернику просто сказочно, невероятно повезло. Но слушайте: в паре километров впереди по трассе мы организовали блокпост, так что вертолет сейчас уходит в сторону. Те, кто сидит в сером «Мерседесе», должны подумать, будто мы потеряли их из виду. Держитесь на безопасной дистанции. И немедленно докладывайте, если они решат свернуть на какую-нибудь проселочную дорогу.

Асад подтвердил прием и нажал кнопку отключения микрофона на телефоне.

— Асад, мы обязаны взять этих ублюдков, ты понимаешь? — твердо сказал Карл. В его голосе звучало искреннее, глубокое отчаяние. Три человека были убиты на месте, и наверняка было еще полно раненых. Карл пытался осознать весь масштаб случившегося. Что за чудовищные, циничные силы стояли за этим нападением? Безусловно, это были люди, которые руководили процессом из безопасного, комфортного далека, для которых чужая кровь, оторванные конечности и смерти были лишь сухими словами в отчетах. Он горько кивнул сам себе — ведь так оно чаще всего и бывало. Но в чем бы ни были виноваты те несчастные, что содержались в изоляторе, случившееся переходило все границы и было абсолютно незаслуженным. Карл с содроганием думал о семьях погибших, которым теперь придется жить с осознанием того, что их близкие сгорели заживо просто потому, что кто-то очень хотел забрать его жизнь.

Карл до боли стиснул зубы. Даже если это будет стоить ему собственной жизни, он не остановится, пока твари, стоящие за этим, не окажутся за решеткой.

Он повернулся к Асаду, который сейчас практически прижался носом к лобовому стеклу. Отдельные участки дороги впереди зловеще поблескивали под колесами — было очевидно, что их никто не посыпал солью. В таких условиях нужно было вести машину с ювелирной точностью.

— Нас, черт возьми, занесло в какую-то глухомань, надо признать. Вокруг ни души. Что мы будем делать, если они свернут на какую-нибудь грунтовку или полевую просеку? — спросил Карл.

Асад выразительно указал глазами на пистолет в руке напарника.

— Если представится хоть малейший шанс, мы всадим им по пуле прямо между глаз. А уже потом…

Асад резко осекся и подался вперед. Серый автомобиль, который до этого шел с сильным отрывом впереди, внезапно полностью исчез из поля зрения.

— Ты заметил, куда он свернул? — спросил Асад, сбрасывая скорость. С одной стороны дороги тянулись бескрайние заснеженные поля, с другой — шла плотная лесополоса, за которой угадывались такие же угодья.

— Нет! — Карл судорожно соображал. Там могла быть какая-то полевая дорога, но проблема заключалась в том, что никаких дорог на этом отрезке просто НЕ БЫЛО.

— Они ждут нас, Карл, я прямо кожей это чувствую, — тихо произнес Асад. — Они затаились чуть дальше по трассе и караулят.

Карл молча согласился. Ублюдки в сером «Мерседесе» наверняка обладали такой огневой мощью, что могли бы без труда разнести в щепки бронированный армейский фургон, и ни у него, ни у Асада не было ни малейшего желания повторить судьбу бедолаг из взорванного тюремного корпуса.

— Я не рискну ехать дальше на машине, Карл, — сказал Асад и аккуратно прижал «Вольво» к самым кустам лесополосы. — Если ты аккуратно выберешься со своей стороны, а я прикрою тебя сзади — как думаешь, они нас засекут?